Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 4 – Ария Тес

— Ничего не поменяется, — сухо отрезаю я, — Я никогда не свяжу себя этими ублюдскими узами, дорогая. Думай, надо оно тебе или нет? Я тебя рядом не держу.

Резко поворачиваюсь и покидаю спальню.

Меня встречает холод и тишина просторной гостиной. Подхожу к панорамным окнам, откуда открывается потрясающий вид на Москву, прижимаю к нему предплечье и прикрываю глаза.

Сказать по правде, это действительно всего одна тема, на которой мы можем поцапаться так серьезно, поэтому тут нет показателя. Люблю, не люблю? Нет, вообще об этом забудьте.

Я ненавижу брак. Не вижу в нем ничего хорошего, одно только насилие. Физическое или над личностью, оковы, а не узы. Нет! Ни за что…

И самое главное, о чем Лида никогда не узнает, да и я не собираюсь помнить: единственное кольцо, которое я когда-либо покупал в своей жизни, сейчас покоится на дне Москвы-реки. Где ему самое место… ему и всем узам в этом мире.

Маня, 7 лет назад

У китайцев есть такое выражение, и звучит оно примерно так: один день, три осени. Для нас оно может казаться странным, хотя… кому я вру? Думаю, даже мы интуитивно понимаем, что означают эти слова. Когда один день длится, как три осени…

Скучаю…

Я безумно по нему скучаю. Тимур уехал на небольшие сборы, на которых настоял его тренер. Завтра мы улетаем в Европу на его первый, серьезный бой. Ну, на таком уровне.

Тимур — успешный боксер. Уже. Ему всего двадцать лет, а в России его знают, наверно, просто все! Кто увлекается этим спортом.

Я его раньше безумно боялась. В смысле… смотреть, как бьют твоего мужчину — это не самое приятное, что может быть, и я очень часто за него переживаю. Знаю, он у меня все выдержит. Он — безумно сильный, выносливый, умный! Он — звезда! И дальше только больше. Я в него верю, хотя, признаю, что до сих пор плачу, когда болею за него от всего своего сердца…

Тимур начал свою карьеру еще в пятнадцать. Сначала завоевал наш город, потом соседние, а потом его заметили в Москве. В восемнадцать случилось сразу две вещи: в спортивном лагере ему предложили тренироваться в очень крутом зале, в Москве. А еще… мы именно тогда и познакомились.

Мне было шестнадцать. Я только переехала в наш город из Краснодара после смерти моих родителей. К бабушке по папиной линии. По маминой никаких родственников не было, она у меня из детдома.

Я не совсем знала, что произошло той проклятой весной, но потом бабушка рассказала, что мой отец… вел не совсем честный бизнес. Точнее, совсем нечестный. Думаю, она этого не хотела… в смысле, кто захочет посвящать в такие детали ребенка, который только что потерял обоих родителей в страшной аварии? Да? Но вообще-то, это очень похоже на мою бабушку. Она у меня женщина очень суровая. Порой даже жестокая…

Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, конечно. Но это так. Некоторые вводные, как вводные уже готового уравнения: их не поменяешь. У папы осталось наследство, доля в каком-то бизнесе, о чем я тоже мало чего знала. Бабушка мне выдала лишь порцию информации, когда пятеро поджарых мужиков приехали к воротам нашего дома в Краснодаре, откуда она меня, собственно, и забирала. О чем они говорили, я не знаю, но обратно бабушка вернулась испуганная и злая. Тогда она все мне и рассказала, щедро посыпая еще не остывшую могилу сына проклятиями. По итогу мне пришлось подписать отказ на половину того, что должно было быть моим. Взамен я получила… судя по всему, жизнь и немного денег. Когда мы вернулись в город, где мне и предстояло жить, бабушка занялась покупкой квартиры для меня.