Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 71 – Ария Тес

— Печенье.

— Пробивайте.

Я не знаю, нахрена я это делаю. Мне плевать на эту мелкую. Она не мой ребенок. Может быть, только биологически, и, возможно, это только биологическая ответственность и чувство вины за… все.

Возвращаюсь в машину, сжимая в руках сок и печенье, кладу назад не глядя.

— Тебе.

Мелкая молчит. Эта идиотка, которая думает, что смогла меня обмануть — тоже. Обе пялятся на меня.

Безумно хочется… не знаю чего. Будто бы выпрыгнуть из собственной кожи и оказаться где-то в другом месте. Недалеко, а назад.

Тру шею, ерзаю, завожу машину и шиплю.

— Хватит пялиться на меня, как на Ленина.

Алиса издает глупый, детский смешок. Очень раздражающий.

— А что? Можно будет?

— Нет, нельзя! — шипит она, потом, недолго подумав, добавляет «как бы спокойней», — Что надо сказать?

А сама сквозь зубы!

Мелкая за матерью своей чокнутой не повторяет. Хихикает...

— Спасибо.

— Не за что.

Сдаю назад.

Мы выезжаем обратно на трассу под шуршание упаковки. Еще час. Час мучений… надеюсь, они пролетят очень быстро.

Скорость на табле семьдесят. И я до смерти буду утверждать, что из-за ребенка на заднем сидении, чтобы эта кобра не шипела, чтобы не смотрела на меня...никак! А не для чего-то там еще. Не по какой-то другой, безумной причине…

И кого ты пытаешься обмануть?..рассветом пахнет. На заднем шуршит упаковка, хрумкают мелкие зубки.

Снова против воли бросаю взгляд в заднее зеркало, а она будто только этого и ждет! Мелкая хитрюга. Смотрит на меня. Улыбается...и меня простреливает так, будто прямо в упор!

Человек. Маленький, настоящий человек. Мой человек... Я вижу в ней себя. Алиска на Маню похожа безумно! Но еще и на меня...

Твою. Мать. Это плохо...это очень-очень плохо. Сердце ударяется лишний раз, а я как будто бы чувствовал, что нельзя смотреть ей в глаза! Мне хватает демонов, которых я не могу до конца затолкать в топи своей души. Теперь к ним прибавляются еще.

Две армии. Две армии демонов на меня одного: одна хозяйка по правую руку, вторая позади. И я.

Я в полной жопе...

Маня, 25

Завязываю волосы в высокий хвост, стоя перед зеркалом в темной спальне. Алиска спит. Кверху попой, как она любит, развалившись на всей постели сразу. Несмотря на свои размеры.

Улыбаюсь. В моменте нет никакой горечи, но стоит мне отвлечься от нее и пусть взгляд дальше собственного ребенка — улыбка становится горькой, а на кончике языка я ощущаю тяжесть. Когда мы приехали, этот придурок буркнул что-то вроде «располагайтесь в дальней комнате», а потом свалил. Куда-то. Без пояснений — и не то чтобы они мне нужны были, плевать вообще! Куда он там поперся, лишь бы не здесь. ЛИШЬ БЫ НЕ РЯДОМ! Но… мог бы ради приличия остаться и поговорить. О чем? Без понятия. Хотя бы о планах, как и что дальше будет!

Нет. Зачем?!

Сволочь…

Я злюсь только сильнее. Мне предстоит познакомиться с его «продюсером», а я понятия не имею, как его зовут! Я вообще не понимаю, как наша история будет развиваться теперь, что мне делать и в целом — слишком много вопросов, а задать их некому. Пока я даже не могу приделать на коленке состряпанный план к ситуации! И это тоже бесит. Ну, ничего. Хаос в голове мне всегда было проще уложить на пробежке.

Тихо выскальзываю из комнаты. На часах еще слишком рано — пять утра. Алиса у меня никогда не просыпается так рано; никогда! Она у меня дрыхнет до победного, внутреннего будильника — то есть, до восьми, — и ее хрен разбудишь, даже если из пушки рядом палить начнешь. Поэтому я решаю, через силу, конечно, что могу себе позволить выйти и пробежаться, как дома всегда могла. В основном доводы простые: во-первых, нельзя перед ней быть нервной и психованной. Дочка слишком хорошо чувствует мое настроение и перенимает его, как калька. Во-вторых, мне нужно подумать, а пчелиный рой я по-другому успокаивать не умею. Ну и в-третьих… у меня на душе такой вой стоит, что я, скорее всего, просто-напросто свихнусь! Если останусь в стенах его квартиры…