Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 77 – Ария Тес

Кстати, его не прорвало. Он молчал всю дорогу, вцепившись в руль и глядя перед собой, словно если только голову повернет — превратиться в соляной столп.

— Ва-а-ау! — Алиска отвлекает от моих мыслей, обходит кислотно зеленый спорткар, — Какая крутая тачка!

Потом переводит взгляд на Тимура. Он бросает свой в ответ, но тут же поднимает и пялится куда-то вдаль. Я замираю. Алиса пытается с ним взаимодействовать, она подходит, она смотрит. Она очень хочет поговорить, но, как мне кажется, стесняется. Точнее, она точно стесняется, а я просто трусиха — мне сложно произнести вслух, что моя дочь чувствует стену, которой от нее отгораживается горе-папаша, и она не знает, с какой стороны к нему подойти.

А я по-прежнему молюсь…

Не знаю, чего от нее ожидать от слова «совсем». Мы пока поговорили очень сбито, и я понятия не имею, на что надеюсь. Господи! Может быть, что все обойдется, и он передумает? Отпустит нас обратно? А может быть, на что-то еще.

Потеряна.

Смотрю на дочь. Она трет пальчиком серебристое название машины и улыбается, потом поднимает глаза на Тимура и тихо, как бы скромно спрашивает:

— Ничего, что я лапаю?

— Боишься испачкать? — он выгибает брови.

— Нет, но у меня руки-крюки.

Как Алисе удается стоять на земле более твердо, чем мне — это останется загадкой на века, а я абсолютно растеряна. Хочется зажмуриться и притвориться, будто бы ситуация разрешится сама собой, но я понимаю — этого не будет.

— Я тебе пару тарелок кокнула… — внезапно заявляет она, и я теряю нить размышления.

Резко перевожу напуганный взгляд на Тима. Он хмурится:

— Каких тарелок?

— Та-а-ак!

Нервно усмехаюсь, хлопаю в ладоши и тяну дочку за кофту поближе к себе.

— Мы приехали сюда, чтобы на машины смотреть? Или уже сделаем то, что должны сделать?

Аксаков мгновение молчит, еще мгновение щурится на меня, но после кивает и идет по направлению к высоким, прозрачным дверям. Мы за ним. Я нервничаю еще сильнее. Тимур открывает нам дверь, запускает и теперь идет позади. Только направляет:

— Прямо до лестницы, оттуда на третий этаж.

Одной рукой я сжимаю пальчики Алисы, на пальцы второй накручиваю свой вязаный свитер. Поднимаемся.

Нерва с каждой ступенькой становится только больше. Когда я слышу позади цык, то буквально подскакиваю от него и резко оборачиваюсь. Аксаков тут же ловит мой взгляд, и мне кажется, что в это мгновение он проклинает все: наше лето, наш год в разлуке, пока он катался ко мне на выходных, и все оставшееся время тоже. Особенно оставшееся время, а может быть, особенно начало.

Ежусь.

Это неприятно, конечно же, но что поделаешь, да? Такова жизнь…

Мы попадаем в просторное помещение. Серые стены и золото — это все, что бросается мне в глаза. Под стеклом куча кубков, фотография, награды. Их разбавляют кожаные диваны и ярко-красный манекен, на котором боксеры отрабатывают свои удары обычно. Только он здесь для красоты и в кепке…

— Это Лелик, — звучит приятный, глубокий голос — я резко поворачиваю на него голову.

Мужчина в костюме. Ясно. Мой внутренний разум идентифицирует его, как Григория. «Продюсера».

Он высокий, плечистый. На вид ему, наверно, лет сорок пять, но, скорее всего, больше. Просто спорт. Возможно, гены. Проседь еле тронула его виски, как и небольшую бородку. А глаза… неожиданно добрые.