Книга Снова ты, страница 50 – Ария Тес

И руки немеют. И нечем дышать…

Я застываю, изнутри меня покрывает инеем. Рома молчит. Жду, что он как-то парирует, защитит себя, ведь раньше он был мастак трепаться! А он ничего не говорит. Опускает глаза в пол, чуть хмурит брови, меж которыми залегла более глубокая морщинка, чем когда-то, когда я еще могла прикасаться к его лицу, целовать его, любить…и он уходит.

Просто. Уходит.

Без попыток себя оправдать. Без попыток себя защитить. Приняв весь мой яд, отравившись им, но не умерев. Точнее, смерть-то была, но как будто бы одновременно ненастоящая и самая реальная из всех. Особо изощренная пытка — необходимость помнить эти слова, переживать их снова и снова. Умирать, но возрождаться и снова переживать.

Почему я об этом думаю?

И почему мне так больно?

Что это было?

Я не готова разбираться.

Не разбирайся! Даже не вздумай соваться в эту степь. НЕ РАЗБИРАЙСЯ! БЕГИ!...

Поворачиваю лицо навстречу солнцу, прикрываю глаза. Чтобы никто, даже я сама, не видел и не знал, как в них назревают слезы, готовые вот-вот вырваться.

Рома, сейчас

Я лежу ночью без сна и смотрю в потолок. На меня не давят стены, но, сказать по правде, лучше бы они давили. Хуже, когда наоборот. Я лежу без сна, смотрю в потолок, а вокруг слишком много пространства — они будто бы расползаются в стороны, создавая маленький, темный мир вокруг. Ты в нем тонешь, вязнешь. Ты не можешь дышать и не сможешь согреться — и там ты абсолютно один.

Сажусь.

Из открытых балконных дверей доносится запах соли, слышен звук прибрежных волн. На часах почти пять утра. Я снова проснулся среди ночи, и я снова не смог сомкнуть глаз после.

Жизнь все-таки паскуда.

Медленно перевожу глаза на стену напротив, по коже пробегают мурашки. Сердце, чувствую, начинает быстрее биться. Сегодня состоялся ужин, на котором все самые близкие друзья, свидетели и свидетельницы, грубо говоря, отправляли молодоженов в путь по «реке любви», как сказала бы у нас женщина с огромной укладкой вверх и странном, слишком помпезном костюме. Ну те, что работают в ЗАГСе.

А может быть, там уже работает кто-то другой. Вполне вероятно, все это стереотипы, прочно перетекшие из шуток и анекдотов, но у меня на свадьбе стояла именно такая женщина. Помню, у нее на груди была приделана огромная брошка в форме осы, и Леру с нее чуть от смеха не порвало. Как раз за неделю до этого мы ездили в парк, чтобы покататься на катамаранах, и нас прямо посреди реки ужалили сразу три пчелки. От последнего укуса, пришедшего нежданно и негаданно, я не удержал равновесие, отпустил руку и начал падать в воду. Лера попыталась меня удержать, но, разумеется, у нее не вышло, и я потянул ее следом. Так мы оказались в воде. И знаете? Я тогда понял, что выбрал правильно женщину, с которой собирался провести всю свою жизнь.

Она не кричала. Она не плакала. Она не злилась из-за испорченного макияжа, укладки или даже платья. Мы вынырнули, секунду помолчали, а потом Лера разразилась звонким, задорным, чистым смехом. От такого смеха у тебя обычно у самого улыбка на губах появляется, даже если бы до первого его аккорда, ты бы мечтал сдохнуть.

И у меня появилась.

И я помню, как смотрел на нее и чувствовал, что у меня буквально сердце дрожит от этого смеха. Глядя на нее, я знал, что люблю ее всеми фибрами своей души и хочу слушать этот смех до самой смерти.