Онлайн книга «Снова ты»
|
* * * Лодка, везущая меня и еще пару бедолаг на Остров кукол, заставляет желать лучшего. Это вам не крутая, новенькая, вылизанная яхта — это почти сарая на воде! Но мне плевать. Даже страх воды меркнет перед открытым миром возможностей. Но это неудивительно. Я захожу на борт после того, как мы с Алексом сходили до небольшой будки ради уточнения всех нюансов, поворачиваюсь и машу им с Катой. Друзья вызвались меня проводить — чесслово, будто в последний путь отправляют. Немного екает в груди. Мысли нехорошие легко оттолкнуть, когда вдалеке я различаю макушку ненавистной кошки-Сары, я резко отворачиваюсь и чеканю решительно шаг. Зазывала, оказавшийся еще и гидом, заходит следом и говорит: — Ну что? Готовы испугаться? Никто не реагирует. В основном, конечно, из-за его подачи. Складывается ощущение, что он только что покурил чего-то запрещенного: голос, тон голоса, растянутые гласные. Так обычно укурков изображают в комедиях, и так я его про себя нарекаю: укурок. Укурок шерудит цепями, потом поворачивается и поднимает руку. Указательный палец приложен к большому в жесте «окей», лодку дергает. Видимо, это бы знак капитану сие судна, и вот мы отправляемся. Я вздыхаю. На этом плоту безнадеги, если честно, дышится одновременно сложно и легко. Первое — здесь даже воздух как будто бы затхлых, не знаю почему. Видимо, психологически, так как вид всего гнилого и покрытого известью и ржавчиной, давит на какие-то точки в мозгу. Второе — все-таки важнее погода в доме. В моем случае, во мне. Я знаю, что выиграла себе время и собираюсь о многом подумать. Внутри при разрушенной броне прорвало плотину чувств, эмоций и воспоминаний, которые я подавляла, и сейчас мое нутро больше похоже на захламленный шкаф — разобрать бы. Вот что я буду делать — себя разбирать. Мне плевать где, главное, чтобы не рядом с ним и этой пигалицей! В спокойствии, тишине. Наедине с собой, а я наедине с собой! Даже если тут и сидит три калеки и… Удар. — Нет… - шепчу еле слышно. Хотя, скорее всего, нет. Рядом со мной стоит какая-то бабуля. Не знаю почему, но мне кажется, европейка. Она буквально подпрыгивает, а потом резко поворачивается на меня и недовольно хмурит брови. Значит, все-таки не шептала — орала. Но чему удивляться?... Мы отплыли уже на достаточное расстояние, чтобы нельзя было повернуть назад, и именно в этот момент дверь туалета открылась. Оттуда вышел он. Роман Измайлов собственной персоной. Он застыл. Крепко схватился за дверь, смотрит четко на меня. Нет, нее смотрит. Убивает взглядом — злым и опасным. Словно это моя вина! Моя! Что тебе надо?! Прищуривается. Я замираю. Мне кажется, что он сейчас подлетит и что-то сделает! Что-то скажет! Устроит сцену, от которой я точно сигану за борт, но…Рома закатывает глаза, надевает очки и разворачивается в другую сторону. Я наблюдаю — не могу оторвать взгляда! От его спины. Как медленно, вальяжно он подходит к пожухлому заборчику, встает и укладывает руки на периллу. Все. Это конец — чего? Не знаю. Но на этом финал. И я чувствую, как сердце мое начинает тарабанить быстрее, сильнее и отчаяннее… Что он тут забыл?! Что же он тут делает, господи?... — Следующая остановка: Остров кукол. «Судьба?...» Лера, сейчас — …И однажды на этот остров, прямо к порогу монастыря, прибило лодку с девочкой. У этой девочки не было ни вещей, ни провизии. У нее было лишь одно: в своих крошечных ручках она сжимала куклу. Одетая в черное платье, с черными локонами и черными, бездонными глазами. Монахиня, которая укладывала девочку спать, взяла эту куклу в руки и подумала: какие же у нее глаза…совсем как настоящие. Через неделю на остров прибыл человек, доставляющий продукты приходу, и обнаружил эту самую монахиню. Обезглавленную. На ступенях ее родного монастыря… |