Онлайн книга «Дай мне развод»
|
Это то и пугает. Обратно я не хочу — совершенно точно! Жить в иллюзиях и обмане страшно. Я поддамся чувствам, а он втянет меня в омут куда как глубже предыдущего, и как тогда выживать? Если под воду уйти с головой? Где искать спасения? Дедушка не вечный. Мне об этом думать страшно, но если отбросить в сторону неконструктивные эмоции, а подойти к делу с холодной головой: что если все это игра? Что, если Амаев «такой хороший», пока есть препятствие в виде старого, но очень шустрого генерала? А потом? Если потом все рухнет? Стоит мне остаться одной, как очередной ушат с холодной как лед, водой выльется на голову. Только если раньше у меня, опять же, был зонтик, потом я могу остаться абсолютно голая, и что мне тогда прикажите делать?… — Дарина? Ильяс теребит меня за руку, и я пару раз моргаю. Если честно, то все прошло мимо: и как мы парковались, и как поднимались на последний этаж моего любимого ресторана, и как занимали лучший столик у окна, откуда открывается потрясающий вид на город. Черт. Клювом прощелкала пару возможностей подложить свинью, ну ты и балда! Давай, сосредоточься! Боишься, что это игра?! Тогда бей! Давай! Ты знаешь, чего Ильяс боится больше всего — пятно на репутации. Если он играет, терпеть этого не станет ни ради каких целей. Только если… Перевожу взгляд на официанта. Ага, значит, меня звали уже не в первый раз, и тот пусть терпеливо ждет, но явно намекает: давай заказывай, чего расселась?! Ну…погнали. Отгибаюсь на спинку стула, немного щурюсь, а потом выдаю. — Я хочу макарохи. Бам! И громко так, чтобы соседние столики тоже слышали! Тут, полагаю, надо пояснить: в ресторане с мишленовской звездой не приходят с просьбами подать им «макарохи». Здесь таких слов в принципе не знают. Здесь от них у парочки надутых толстосумов и их светских жен может и сердце остановится. Моветон, как он есть. За которым следует все: и взгляды в мою сторону, и шепотки, и осуждение. Мол, ты кого привел?! Что за деревня?! Однако я кайфую. Мерзко улыбаюсь, выжидающе смотрю на официанта с поднятыми бровями, а тот аккуратно так переспрашивает: — Простите? Вы сказали…мака…рохи? — Именно, бродяга! С сосисками! Хочу макарохи с сосисками, разрази меня гром! С силой ударяю по столу, чтобы привлечь как можно больше внимания. Кстати, без понятия, откуда взялся этот пиратский акцент, от которого мои щеки предательски розовеют, но я все равно получаю кайф. А потом удваиваю его, когда перевожу взгляд на Ильяса. Жду…не знаю…агрессии? Злости? Стыда? Только нихрена не получаю. Точнее, получаю другую реакцию — он улыбается, а потом прикрывает губы, чтобы не прыснуть в голос. Ты серьезно?! Мало?! — И пивчанского! - выдаю очередной сленг, глядя ему в глаза, и, наверно, это социальное самоубийство притом для нас обоих. А ему по-прежнему плевать. Нет, не так. Веселее. Ильяс не сдерживается и начинает ржать в голос, а я чувствую такое негодование! Какого хрена?! Ты должен злиться! Помню, когда я случайно перепутала вилки на одном приеме, он на меня ТАА-АК посмотрел, будто я его любимую машину покоцала! Теперь ржет. Вы посмотрите только! — Принесите девушке все то, что она заказала, - говорит, выдохнув еще порцию смешка, потом заглядывает в меню. Но официант явно против. Он поджимает губы, складывает руки вдоль туловища и цедит так…знаете? С явным намеком на «пошел ты». |