Книга Близость, страница 71 – Ария Тес

Не хочу. Черт, я не хочу…после другой? Я просто не могу…

— Кать, поговори со мной, - шепчет он на ухо, пока я, как замороженная статуя, просто стою и молчу.

Главное…блядь, главное - не рыдай! Не смей! Не рыдай, Кать…умоляю…

— Котенок, малыш… - зовет меня муж, но если я начну…это будет катастрофа.

А значит, все зря.

Мотаю головой, упираю руки ему в грудь и делаю шаг назад. Глаз не поднимаю.

— Я не могу.

— Кать, - в его голосе появляется хрипотца, но и твердость, - Ты сама этого хотела.

— Я знаю. Мне просто…мне нужно время, - выдавливаю слабую улыбку и заправляю волосы за ухо, - Прости, я…я хочу побыть одна.

Разворачиваюсь и ухожу.

Когда пропадаю из поля зрения - сбегаю.

Несусь на второй этаж и закрываюсь в ванной. Рыдания спирают грудь. Я дышу часто, хожу вокруг. Ноги немеют. Или это моя душа?

Смотрю в потолок на яркие огни.

Они тоже слепят, но явно не так, как нас уже ослепило, раз мы все это допустили.

Его руки тебя касались. Чужие руки. С чужим кольцом.

Осознание шпарит. Мерзость поднимается выше и встает комом в горле.

Быстро включаю горячую воду, раздеваюсь и встаю под душ. И только тогда из меня рвутся рыдания, которые я наконец-то отпускаю.

Дышу еле-еле, обнимаю себя руками.

Так холодно. Так чертовски холодно.

Я еще никогда не чувствовала себя большим ничтожеством, чем этой ночью.

Медленно сползаю по стене, прикусываю запястье, чтобы не заорать в голос. Надеюсь, что так станет легче, но легче не становится. Меня будто медленно препарируют собственные воспоминания. Страстные, дикие толчки. Его и чужой стон. Мои родные руки на другом теле. Не наше общее наслаждение.

Я вышла из ванной только через полтора часа. Я вышла оттуда абсолютно пустой. Дамир сидел на краю кровати и смотрел в одну точку, уперев локти в колени.

О чем он думал?

Мне было все равно. У меня не осталось сил. Будто я сама утекла в черный слив. Будто мне душу вынули и осталась только пустая оболочка.

Я молча обошла кровать и забралась под одеяло. Он пришел еще через пятнадцать минут. Он пах, как прежде. Яблочным гелем для душа. И тепло его было прежним, когда он сгреб меня в охапку, но что-то безвозвратно изменилось.

Что-то дало трещину.

Жизнь разделилась на «ДО» и «ПОСЛЕ».

— Ничего не изменится, - прошептал Дамир, - Я только тебя люблю и буду любить. Кать. Только тебя.

Нет, ты ошибаешься. Все уже изменилось, Дамир, и мы никогда не вернемся туда…на ту крышу, где были так счастливы.

Все уже изменилось, и поэтому, когда он сказал мне эти слова, мне снова захотелось прикусить запястье, чтобы не заорать в голос.

Катя; конец марта

Я сижу в темной комнате и смотрю на то, как мой муж трахает Настю…в какой раз? Кажется, раз в двухсотый?

Хотя я вру. Честно, я очень криво и некрасиво вру, ведь я прекрасно знаю, какой сегодня номер присвоить очередному эпизоду.

Это сто пятьдесят первый раз, когда о мою душу вытирают ноги.

У окна.

Он имеет ее у окна, будто ему по-прежнему мало зрителей, а я смотрю. На то, как его крутые ягодицы сжимаются в очередной фрикции. Как болтаются его яйца. Как выгибается она.

У нее красивые туфли. Кажется, это новые босоножки от Маноло Бланик. Очень элегантные и шикарные. У них красивая россыпь страз на ремешке вокруг щиколотки и изящный, тонкий каблучок. Интересно, а мне бы такие подошли? Наверно, да. Хотя, может, и нет. А вообще, какая нахрен разница?