Онлайн книга «Близость»
|
Черт, конец марта…Прикрываю глаза под медленную музыку в моих наушниках*, но физически ощущаю, как под ногами хрустит все еще лежащий на тротуарах снег. Меня полгода планомерно унижают, уничтожают, выжигают из собственного тела! А может быть, даже больше. Когда все это началось? Не с первого же раза, когда он перешел черту? Задолго. Очень задолго до того, как все изменилось навсегда… С тех пор я не дышу полной грудью. Вот уже полгода я плохо сплю, почти ничего не ем и сгораю, но на это всем насрать. Да боже! Даже мне насрать уже, если честно…Я не помню, когда в последний раз чему-то радовалась и вообще. У меня все очень сильно изменилось, и я сейчас говорю не о муже, который трахает мою подругу на моих глазах. И даже не обо всех тех, кого он трахает, пока «пользуется своим правом на свободу». Да, у нас теперь есть и такое право. Точнее, у него. Мой ад начался в начале октября. Тогда впервые я поняла, что «вместе и навсегда» - это просто красивые слова. Ничего не вечно под луной. Нет таких чувств, которые сберегли бы от пороков и соблазнов Москвы обычные смертные. Это под силу только по-настоящему сильным людям. Ну или тем, кому есть дело до души родного человека, а в нашей паре нет ни того, ни другого. Я - тряпка. Дамиру - плевать. Черт, как же я ненавижу Москву… Нет, я ее так и не полюбила, да и с чего бы? Это она забрала моего мужа. Каждый раз, когда я думаю об этом, представляю, как она медленно завлекает его в своей дикий вальс, а потом кружит-кружит-кружит. И не отпускает. Нет, она его никогда не отпустит, да и надо ли мне это? Я уже не вижу причин ответить на этот вопрос положительно. Смутно помню, как я отчаянно хотела сберечь наши отношения. А сейчас…черт, как же все круто изменилось… Мой ад начался полгода назад с первыми опавшими листьями и очень холодной осенью. После первого инцидента мне дали почти месяц на восстановление. Дамир пытался поговорить со мной, снова пытался стать ближе, но у него ничего не вышло. Я не шла на контакт. Я просто не могла найти тропинки к нему, которую раньше всегда видела слишком четко. Может быть, будь все иначе, и я была бы привычна к необходимости ее искать, у меня хватило бы сил, но…их не было. Все изменилось в ту ночь. Все изменилось навсегда. Месяц меня никто не трогал. Дамир пытался, но, как мне кажется, ему было слишком страшно самому. Страшно и стыдно. Поэтому через месяц он принял решение повторить. Полагаю, так он хотел сравнять нас в собственных глазах, А я опять отказалась. Во второй раз было так же больно, как и в первый. А вот на третий наступил наркоз. Я помню, как смотрела на них, но не помню, как горела. Конечно, сейчас мне нравится думать, что Дамир попытался сделать что-то ради того, чтобы спасти наш брак. Даже такое тупое, как повторить то, что его разрушило в надежде собрать осколки в одно целое. Но все могло быть гораздо прозаичнее: у нас не было секса целый месяц, потому что представить, как он меня касается после другой? Я не могу до сих пор. С другой стороны, эта теория имеет место быть, если секса не было только у меня, а не у него. Впервые он внес дополнительные пункты в наше соглашение об «открытых» отношениях, после того как мы вернулись от его матери. Летали на Новый год, провели последнюю неделю декабря с ней, а третьего января вернулись в Москву, где сразу же поехали к Зотовым. По дороге домой он сказал, что не хочет ограничиваться только этими встречами. Он хочет получить все. Я уже не хотела ему мешать. |