Онлайн книга «После развода. Самая красивая женщина»
|
Он выбрал меня! Он выбрал меня! Он выбрал меня!!! А не свое задетое эго, и это радует…и от этого очень хорошо… «Ночь, когда все изменилось...» Глеб Когда я останавливаюсь рядом со своим домом, то стойко ощущаю не только тяжесть в области груди, но и огромное НЕжелание подниматься на свой этаж, открывать дверь своим ключом и заходить в свою квартиру. Я не хочу туда заходить. Не хочу домой, потому что это и не дом мне, а какой-то…перевалочный пункт. Вот так это сейчас ощущается. Слова Ани стали чем-то вроде холодного душа, который окатил меня с ног до головы. Думал ли я о том, что сделал с ней? С нами? Если честно, то нет. Она права была в этом: я ни разу так и не подумал о том, что сделал. Не знаю почему. Я просто старался не возвращаться в ту ночь, когда приехал и сказал ей о том, что делаю за ее спиной. Я старался не думать о том, как это было больно услышать. Старался не замечать собственных ощущений от слез на ее лице — я просто хотел посильнее зажмуриться и стереть эти воспоминания. И я жмурился три года, я стирал, но оказалось, что это тебе не подправить в черновике написанное карандашом. Принцип ластика здесь не работает, и по факту я просто загнал всю ту боль, весь тот стыд и всю неуверенность и злость глубоко в недра своего сознания. А оно ждало. О да, оно ждало меня терпеливо и верно. Охраняя то, кем я когда-то был… Я ведь и правда больше не Глеб Гришин. Точнее, я совсем другой человек, который, похоже, даже мне не нравится. Подошел бы я к ней раньше? Ни за что. Попробовал бы я ее использовать? Ни в коем случае. Я любил Аню, я ее ценил и уважал, а потом все как-то изменилось. Я стал относиться к ней, как к должному, а когда она стала мне не нужна, я просто выкинул ее на улицу. Чтобы через три года подобрать и попытаться снова использовать… Блядь, что же ты творишь, Гришин?… Убираю волосы с лица, подставляя его крупным, холодным каплям дождя. Ты же никогда таким не был. Когда успел измениться? Или я всегда был таким, кто не гнушается нечестными путями выбивать то, что ему полагается? Как ему кажется, по крайней мере, а? Вдруг желание доказать, что я чего-то стою — для меня важнее остального? Я азартный. Я люблю конкуренцию, в которой люблю побеждать, и да, я готов признать, что следую простому правилу: победа любой ценой. И я об этом никогда не думал. О том, что цену буду платить не я вовсе, а люди, которые мне дороги. Хотя так и вышло по итогу: цену заплатил не я, а она. Это Аня вывезла на своих хрупких плечах все то дерьмо, которое я на них свалил. А я свалил. И свалил в закат с новой, классной подружкой, на которую у меня только условный рефлекс срабатывает. Но я думал, что это круто, да? Кажется, да. Мне этого было достаточно, потому что я считал, что все женщины априори — это Аня. Какая преступная халатность… Не знаю, почему именно сейчас? Но слова Ани сильно на меня повлияли. И я снова и снова вспоминаю, как три года назад позволил себе просто прийти и вывалить на нее свою правду, которая принесла боль. А мне? Было ли мне важно? Нет, и это честно. Мне было все равно. Я был в эйфории, я был во влюбленности. Как мне тогда казалось. Остальное — побочное. Дом, отношения, Аня — все побочное, даже в каком-то смысле мешающее мне делать то, что я хочу открыто. А я хотел Стефанию. Очень сильно. Настолько сильно, что эмоции застилали зрение и разум. |