Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 84 – Ария Тес

Мне нечем себя оправдать, даже если бы я этого хотел, но хочу ли я? Нет, не хочу. Пора признать правду, которую никому не нравится признавать. И я говорю даже не о том, что ошибся, выбрав не ту женщину. Я говорю о том неприятном чувстве, что ты — дерьмовый человек в сухом остатке. Ты способен на подлость, ты способен на гадость, ты можешь изменять женщине, которая посвятила себя тебе, а потом приходить домой и смотреть ей в глаза, как ни в чем не бывало.

Это неприятно признавать, и горечь продолжает растекаться по моему языку. Потому что я не хочу прекращать. Сегодня ночью я хочу быть максимально честным с самим собой.

Поднимаю глаза на здание своего дома. Окно нашей спальни горит мягким светом, а это значит, что Стефания не спит. Сейчас я поднимусь, она снова посмотрит на меня безразличным взглядом, а потом опустится на колени? Или снимет трусики и потащит меня в постель? Наверно, так и будет. А я снова не буду ощущать ничего, кроме пустоты от таких же пустых побед…

Да, Аня… - усмехаюсь уголком губ, - Ты мастер слова, я отдаю тебе эти лавры, дорогая. Почти ничего не сказала, а попала в точку, и теперь я не могу представить себе, как буду жить дальше.

Потому что я не хочу прекращать думать о том, что я сделал. Я, словно мазохист, собираюсь вспоминать снова и снова, чтобы просто…не знаю, осознавать? Принимать? Наверно, так и есть. Может быть, все беды мои как раз в этом и кроются — в нежелании признавать, что ты поступил, как мудак, и в глупом нежелании меняться.

Мир не любит тех, кто не хочет меняться. Машина Времени пела, что однажды этот мир прогнется под нас, а это не так. Этот мир прогнет сам. Он всегда прогибает, и только в твоих руках то, как этот прогиб закончится для тебя: ты сломаешься, треснешь по своему внутреннему стержню, или сам согласишься на предложенные условия.

Я не хочу быть сломанным. Не хочу однажды проснуться и понять, что проебал все, что можно было проебать. Я не хочу быть несчастливым, когда будет поздно что-то менять. И я не хочу пустить себе пулю в висок, когда тот ворох проблем и лавину дерьма, которую я успею сделать к моменту прозрения, накрыл меня с головой.

Он уже накрывает.

А дальше будет только больше. Если и дальше бежать — будет только больше и больнее.

Я поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь своим ключом и не знаю, что буду делать дальше, кроме одного. Эта ночь правды, и сегодня не будет секса. Сегодня я скажу Стефании, что мы разводимся.

Не из-за Ани; из-за меня.

И я не скрою, что меня от нее до сих пор тащит, поэтому сомневаюсь, что это будет просто — расстаться с ней станет испытанием. Само собой, не только из-за моих ощущений, но и из-за ее характера, хотя сейчас все-таки я предпочел бы говорить о себе. Наши отношения с женой — это как доза наркотика, и я адреналиновый наркоман, самый худший и подвязанный из всех. Мне нравится страсть, мне нравится тяга, мне нравится близость. С ней всегда остро, только эта острота в избытке, поэтому стала отравой. Я не виню ее, но рядом с ней все самое плохое, что есть во мне, оживает с огромной силой.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Рядом с ней я становлюсь худшей версией себя.

Так бывает. И я не знаю, в ней ли дело, во мне, или просто мы с ней — это ядерный взрыв? Но наша близость будит в нас обоих только самое ужасное. А это нелюбовь; я знаю, что такое любовь. С Аней я хотел быть лучше, старался, поступал правильно и честно. Я помню, каково это — смотреть на себя в зеркало и не стесняться того, что ты видишь.