Книга Гамбит искусного противника, страница 24 – Ария Тес

— Я так по тебе скучаю… — еле слышно шепчу в пустоту, судорожно вытирая дорожки слез с щек.

Лиля не была такой, как Роза. Это не означало, что она плохая — Лиля не плохой человек, отнюдь. Она эгоистична, себялюбива, но вместе с тем она добрая. Сейчас этого почти незаметно, она сильно изменилась с тех пор, как приехала в Москву и связалась с Петром Геннадьевичем Александровским. Но, чтоб мне сдохнуть, даже ему не удалось до конца убить ее в ней. Иногда я вижу эти отблески прошлого в ее красивых, янтарных глазах. Может это самовнушение, конечно, глаза то у нее мамины, но мне хочется верить, что нет. И пусть ее снова здесь не было, я точно знаю, что она тоже рыдает сейчас, где бы не была.

Они рассорились за год до трагедии, и я не знаю почему. Никогда ее об этом не спрашивала, было страшно — Лиля могла нехило так садануть, если тема оказалась бы слишком личной. Если Роза фильтровала базар, да в принципе не умела грубить, Лиля в этом была профи. После моего выступления я это в который раз проверила на себе — теперь рассорились в пух и прах мы.

Она сказала, что в том, что случилось — моя вина. Знала, куда бить. Я зацепила ее танцем, она меня словами: так мы и жили. Как кошка с собакой. Но плевать, я все равно знаю, что она меня любит. После того, что случилось с Розой, Лиля стала параноиком в квадрате, а после того, как я приехала в Москву и вовсе вбила себе в голову, что должна меня оберегать от всего — поэтому она не вписывает меня в свою жизнь, как бы странно не звучало.

Она боится, что ее мир ранит меня.

Как-то она напилась и выдала мне эту дичь. Мол когда-то она делала вещи, которыми не может гордиться, и теперь она боится, что последствия ее действий отразятся на мне. Глупость такая…будто я не могу за себя постоять, но ей не объяснишь. Плевать и на это, я в ее мир не особо стремлюсь, но сейчас не отказалась бы от ее присутствия.

Все равно не стану звонить. Она должна сама прийти и извинится, ей вечно все сходит с рук!

Помотав головой, я тихо посмеиваюсь, мысленно обращаясь к Розе:

«Она и меня доводит…Лиля в этом мастер. Ты была права…»

И вдруг меня поражает мысль, которая уже много месяцев ускользает, как вода сквозь пальцы. Словно это моя пропавшая сестра преподносит ответ на блюдечке, который и без того был под носом…Почему я так спешила с Алексом с самого начала? Да потому что мне было страшно чего-то не успеть. Как Роза не успела…

— Не думал, что ты такая фанатка Булгакова.

Я резко оборачиваюсь, нахмурившись. Вот этого точно никак нельзя было предугадать. Алекс стоит у дерева, прижавшись к нему плечом, сложил руки на груди в своей неизменной кожаной косухе и щурится.

Что?! Какого?!

Если честно, то я теряю дар речи в туже секунду, как мозг сращивает воедино то, что я вижу и знаю. Это удается сделать не сразу, поначалу кажется, будто он и вовсе мне мерещиться, может я вообще грохнулась в обморок, пока перла сюда? Я даже незаметно щиплю себя за руку, чтобы окончательно все сложить, тут же кривлюсь от легкой боли — нет, мне это не кажется. Он стоит, он смотрит, а теперь еще и ухмыляется, явно заметив мои глупости от навалившегося смятения.

— Серьезно?

— Что ты здесь делаешь?!

— Стою или не узнаешь? Похоже тебе почаще нужно это делать, а не валяться в грязи на коленях.