Онлайн книга «Цугцванг»
|
— Ты злишься на меня?! — понимает сразу, но меня так бесит ее «показательное выступление», что я делаю шаг и ору, уже не сдерживая себя. — Хватит! Я все знаю, ты слышишь?! Я знаю правду! — Какую правду?! — Закрой свой вонючий рот! Мы замолкаем, я тяжело дышу, меня снова трясет, а Лиля слегка отступает. Она боится меня, но я никак не концентрируюсь на этом — все, чего я хочу, хотя бы немного успокоится. Взять себя в руки. Чтобы поставить последние точки. Один раз глубоко вдыхаю, сжимаю с силой кулаки в попытке избавиться от тремора, потом выдыхаю и резко расслабляю пальцы, распахиваю зажмуренные глаза. Так я снова вхожу в состояние полнейшей анестезии, еще мгновение смотрю ей в глаза и холодно чеканю. — Никогда больше не смей ко мне приближаться. — Амелия… — НИКОГДА! Я повышаю голос, но эмоций нет. Это скорее желание заставить себя слушать, которое вдоволь удовлетворяет эту потребность — Лиля снова затыкается, и когда это происходит, я расставляю точки над «i». — Все кончено. Ты мне больше никто. Я не желаю тебя знать, не желаю тебя видеть и слышать — все кончено. За твое предательство я тебя никогда не прощу. — Какое предательство?! — выдыхает, а в верхней октаве стоят слезы, но и на это мне плевать, как и на жалкие попытки оправдаться, — Я тебя не предавала, а пыталась оградить от него! — Ты ничего мне не сказала. — А как бы я сказала? Из ее глаз таки вырываются две крупные капли, которые Лиля быстро смахивает длинными, наманикюренными пальцами, и снова делает ко мне шаг, шепча. — Амелия, пожалуйста…Я хотела, как лучше. Хотела оградить тебя от боли…Да, я все поняла сразу, как увидела вас, но сама подумай! Что я могла сказать?! Ты была такой счастливой, ты в него влюбилась и… — Закрой рот. — Но это же так и есть! Я видела тебя, как ты на него смотрела, и что бы я сказала?! — Правду. — Я бы разбила твое сердце… — Ты его итак разбила. Это же твоих рук дело, да? Наше расставание? — Измена и то, что было на самом деле — разные вещи. Лучше первое, чем вывалить на тебя все это дерьмо. — Лучше бы ты рассказала сама, потому что лучше бы я узнала все от тебя, чем так. — Я думала… — из нее вырывается сдавленный всхлип, на который я закатываю глаза и резко натягиваю лямку рюкзака на плечо. — Прекрати рыдать, Лилиана, это пошло. Ты никак не пострадала, весь удар пришелся на меня. — Ты думаешь… — Закрой рот, — тихо шепчу и отступаю, — Уже нет смысла говорить. Поздно. Слишком поздно, Ли. — Амелия… — Не приближайся ко мне, предупреждаю по-хорошему. Если не послушаешь, я прострелю тебе коленные чашечки, а если и после этого не поймешь — выстрелю прямо в башку. И вроде бы все, но в спину раздается глухой голос сестры. — Он тебя не отпустит. Ты слишком много видела и знаешь. — Трахни его, как ты умеешь, и он сразу забудет о моем существовании. — Ты меня слышала?! Ты — угроза… «Репутации?» — усмехнулась про себя, но голос оставался бесцветным, ранее мне незнакомым. — Я не собираюсь никому рассказывать, какой мудак господин Александровский, все итак уже это знают. Все чего я хочу, забыть, что меня когда-то что-то связывало с ним и со всеми вами. Оставьте меня в покое. Прощай. 17; Ноябрь Меня оставили в покое. Сейчас уже третье ноября, и почти две недели, как я больше никого из них не видела. Что касается моего нынешнего пристанища — это гостиничный номер, который я наспех нашла еще в тот последний день, когда видела свою сестру. Пункта в моем списке по поиску квартиры не было. Я знала, что это слишком муторно и долго — мне было не до того, как в принципе и сейчас. Небольшая комнатка обычной «трёшки» вполне устраивала, потому что по факту я приходила туда только спать, все остальное время проводила в универе. |