Онлайн книга «Глиссандо»
|
— Лили, я тебя больше не люблю. Говорю тихо, но работает это, как стоп сигнал такой громкости, которую сложно выносить и на расстоянии. Лили замирает, расширяет глаза, я ведь стойко смотрю в ее. Холодно даже, чтобы дать понять, как серьезно настроен. Ни в коем случае не опускаюсь ниже. Только в глаза. — Между нами все давно закончено. — Но…я же… — И ты меня не любишь. Думаю, что ты меня никогда и не любила. Я тебе нравился, тебе нравилось мое общество и то, что оно давало… — Я не была с тобой только из-за… — Я знаю, — мягко перебиваю ее, а потом слегка улыбаюсь, — Но и из-за этого тоже. Прости, малыш, но я устал врать. Это правда. — Это из-за нее? — Лили, брось… — Ответь! Это из-за Амелии?! В слух произнесенное, настолько дорогое моему сердце имя, бьет. Я слегка отступаю даже, как бы подсознательно, при этом смотрю на Лили и совершенно не понимаю ее. — Как ты можешь так? — спрашиваю наконец, на что она ершится, натягивая платье обратно. — Как «так»? — Только вчера…все это…произошло и… Замолкаю. Я, как заика, будто ком в горле, если честно, и я вообще не могу как-то вдруг собраться. Словно в кисель превратился… — Вчера?! — хмурится теперь сама, дергая головой, — Макс, ты спятил?! Уже неделя почти прошла! Вот этого я действительно не ожидал. Для меня, как будто нет. Я опускаю взгляд в пол, медленно моргаю, пытаюсь осознать и понять, куда делось все это время? Как оно так быстро пролетело? Почему я его не помнил? Да потому что и помнить нечего. От меня ушло словно все и разом, что мне было выделять? Ни-че-го. «Амелия умерла неделю назад…» — произношу про себя, тело пронзает жгучая, тупая боль. Острая такая, как будто кто-то снова вонзил в меня нож, но не в качестве театрального этюда, а по-настоящему. И не в руку, а в сердце. Даже не в сердце, а в самое мое естество. Чертова память подбрасывает совершенно другие воспоминания…они сменяются, как немое кино. Ее взгляд тогда во дворе дома. Неверие в то, что происходит. Надежда. Словно она умоляла меня одним взглядом, сказать, что это все неправда. Но я то молчал. Потому что, прости меня, если сможешь, котенок, это правда. Пустота. Отрешенность. Выступление. Снова пустота, только еще более глубокая, которую я бы так хотел заполнить… Я о стольком жалею…по факту обо всем, если уже говорить совсем на чистоту, но поменял бы я хоть что-то? Пришел бы в ее дом? Приблизился бы к ней? Заключил бы этот сраный спор, за который себя ненавижу? Да. Ответ на все вопросы — да. Я сделал бы это снова, потому что иначе я бы не узнал ее. И не узнал бы себя. Что могу так сильно кого-то любить… Лили молчит. Я тоже. Наверно, нам больше нечего сказать друг другу, но я все равно говорю. Тихо, не поднимая вновь влажных глаз. — Не из-за нее, а из-за меня. Я тебя больше не люблю, Лили. Тишину на этот раз разбивает звонок моего телефона. Я смаргиваю свое горе, вдыхаю побольше воздуха и достаю из кармана телефон, на экране которого горит одно лишь имя. «Отец». Я настолько опустошен, что нет сил даже на ненависть к нему, и вместо нее я бросаю взгляд на Лили. — Это отец. Она, ожидаемо, напугана. Слегка прижимает руки к груди, смотрит затравлено, но я лишь слегка улыбаюсь и дергаю головой, мол, не парься. Прорвемся. |