Книга Пуанта, страница 118 – Ария Тес

— Ты обещаешь?

— Да. Мы будем одной семьей, просто нужно немного потерпеть. Ты же мне доверяешь?

— Ты у меня умная. Доверяю.

— Вот и хорошо.

— Но обещай, что ты сводишь меня к нему.

— Хочешь поедем сейчас?

— Да.

Так мы грузимся в машину. Знаю, что возможно это неправильно, возможно так я его травмирую, но Август настолько решительный, собранный и смелый в эту самую секунду, что, кажется, все я делаю правильно. Забавно, но даже когда мы идем по коридору: мне страшно, а ему нет. Сын останавливается напротив двух крупных мужчин, смотрит на них снизу вверх и говорит:

— Я пришел к папе. Дайте пройти.

Я даже усмехнуться не успеваю, узнавая в нем себя, а вот охранники улыбаются и пропускают нас. Твердой походкой Август заходит в палату, но останавливается, не доходя до кровати. Я смотрю сейчас только на него — как меняется его лицо, настроение, чтобы в любой момент быть рядом, но этого не требуется. Он подходит ближе, потом забирается на мое кресло, сжимает его руку и шепчет.

— Он поправится, мам. Он у нас сильный, и он обещал, что меня не бросит. Папа будет в порядке.

Я закрываю лицо руками и снова плачу, правда лишь до момента, как не получаю строгий выговор:

— Не плачь, мам. Он сильный, ты тоже должна быть сильной.

Правда, дорогой. Я должна. Поэтому это был последний раз, когда я плакала в этой палате.

Месяц спустя

Меня будит звонок. Сон и без того нервный, совсем невесомый как будто, поэтому я вскакиваю сразу и снимаю:

— Да?!

Сердце бешено колотится. Мне кажется, что я непременно услышу что-то плохое, но вместо этого Матвей радостно говорит:

— Он пришел в себя!

Дорогу я совсем не помню, но уверена, что быстрее, чем я, в эту больницу еще никто не приезжал. Залетаю, как бешенная, в зал ожидания, и вижу там всю семью в сборе: мои родители, Арнольд, Лекса с Аленой, Матвея и пузатую Лилиану. Но смотрят они на меня как-то странно… слишком странно.

— Что случилось?!

— Эм…

— Что «эм…»?! — передразниваю Лекса, но потом отступаю на шаг и шепчу, — Нет… вы сказали…

— Так! Спокойно! — рычит отец, потом встает и подходит, чтобы передать какие-то бумаги, — Они просто мнутся и не знают, как тебе сказать. Вот.

Читаю, но смысла не улавливаю, поэтому хмурюсь сильнее. Чтобы дошло — мне требуется, наверно, долгих минут десять, а то, что я чувствую — вполне закономерно.

— Он совсем…

Злость захлёстывает жесткой волной, которая сама несет меня в сторону палаты. Я не слышу и не вижу никого, чуть ли не с ноги выношу дверь, и ору:

— Какого хрена?!

Марина украдкой стирает слезы, смотрит на Макса, а тот отворачивается.

Он реально пришел в себя, а я чувствую дикий коктейль: радость, вместе с ним злость, даже ярость. Не думала, что после всего, он выкинет что-то, что заставит меня снова хотеть его убить, но, кажется, привычки не умирают, даже если мы почти оказываемся на том свете.

— Оставишь нас?

Его сестра кивает, проходит мимо, мимолетно взглянув с таким странным сочувствием, за которое мне хочется ударить и ее. Мы не говорили, кстати. После моих обвинений и всего того, что случилось — ни разу. То ли это слишком сложно, то ли странно, то ли все вместе, а может просто смысла не имеет — я без понятия, и мне плевать сейчас.

— Что это все значит?! — повторяю вопрос, но шепчу, Макс же пристально смотрит на меня, потом тихо отвечает.