Онлайн книга «Брак без выхода. Мне не нужна умная жена»
|
Мой завтрак тут же выходит наружу. Меня тошнит прямо на когда-то красный ковер, который сейчас прячет в себе всю эту кровь. Ее запах стоит вместе с запахом гари и пыли — так, кажется, пахнет смерть. На меня наваливается осознание, что эта смерть лишь чудом обошла меня стороной. Я могла лежать там же, рядом с этими мужчинами, но я здесь. Все еще здесь…потому что меня оттолкнули. Отчаянно оборачиваюсь. Сердце колотится в груди с такой силой, что, наверно, непременно разорвется. Еще секунда, и точно разорвется… как это произошло? Почему? Господи…средь бела дня в центре Москвы… Вдруг слышу хрип. Мой мозг тут же отбрасывает в сторону глупые причитания. Я резко перевожу взгляд на звук, а через мгновение понимаю: тот самый лохматый мужик, который пялился на меня, как на кусок мяса, лежит неподалеку от меня. Живой… Кстати, что забавно. Узнаю я его исключительно по кресту на черном галстуке. Дальше уже не думаю. Папа всегда говорит, что характер у меня слишком нежный и добрый, мягкий, а еще он часто называет меня «сердобольной», из-за того, что я домой всех бездомных кошек в свое время тащила. Да и не только кошек, но и собак, птичек и…короче, любую живность, которая встречалась мне на пути и которой требовалась помощь. Я же считаю, что это не «сердобольность» никакая, а обыкновенная человечность, ну, да ладно. Бабушка всегда говорит: не старайся понять мужчину, Лили. У них слишком четко: либо черное, либо белое. Никаких полумер» Слегка мотаю головой и опираюсь на руки, чтобы не упасть. Встать точно не смогу — это ясно. Голова все еще кружится, сердцебиение до сих пор шпарит, слишком быстро разгоняя кровь. Ползу до Медведя. Кашляю, озираюсь. Страшно, что взрыв снова повторится, и мне бы сбежать? Но моя «сердобольная» душа не позволит так поступить. Сажусь на колени рядом с ним и откидываю с лица остатки когда-то красивой картины, которую разорвало на части. Сразу шумно выдыхаю. Его глаза закрыты, а дыхание…оно совсем слабое, и есть ли? Вдруг это было лишь предсмертной, прощальной агонией? Нет-нет-нет! Запрещаю себе паниковать, тем более плакать. Встряхиваю головой, сдуваю прядь светлых волос со лба и прижимаю пальцы к шее, чтобы прочувствовать пульс — зря; я ничего не чувствую и не понимаю, ведь мой шпарит слишком сильно. Он отдается в подушечках, мешает воспринимать другие сигналы. Черт... Совсем девочкой я мечтала стать ветеринаром. Примерно лет в одиннадцать, когда однажды нашла раненого щенка, но не смогла ему помочь, и он умер. Потом, конечно, мечты мои трансформировались: сейчас я больше всего мечтаю работать с произведениями искусства. Еще больше — иметь свою галерею и устраивать выставки. В свое время фотография меня буквально с того света вытянула. Когда мама умирала, я вдруг осознала, что делает камера, как она на самом деле помогает…запомнить моменты. Ведь моменты — это самое главное. Тонкие, мимолетные, ты не успеешь моргнуть, а он уже растворился в воздухе... Я успела его украсть у времени. То, как мама в последний раз улыбалась, как в последний раз папа мягко обнимал ее за плечи. Как мы втроем смеялись… Да, с тех пор я обожаю фотографию, которая может навсегда оставить эти моменты с тобой, ведь их так легко потерять в недрах собственной памяти… Сейчас я, конечно, не хотела бы ничего и ни у кого красть, а напротив. Сжечь этот момент дотла, чтобы не помнить ничего. Поэтому я обращаюсь к другой давней подруге — музыке. Мама записала меня на пианино, когда я была еще маленькой, а она была здоровой. Она вместе со мной занималась и подбадривала меня, если что-то не получалось. А сейчас мне мама так нужна, что я мысленно проговариваю про себя ноты из нашей любимой песни. Чтобы привести себя в подобие адекватного состояния… |