Книга Настоящая семья моего мужа, страница 77 – Ария Тес

Юля молчит. Смотрит на меня пристально, стараясь выловить каждую мою черту. Будто их не знает!

Какой бред, конечно…

Не знает? Да она знает меня наизусть!

Однако…

— Ты изменился, Мурат… только сейчас это заметила.

— Потому что попросил тебя обойтись без актерства, а просить напрямую? Серьезно?

— Раньше тебе нравились мои игры.

— Спасибо, что хоть не отпираешься.

— Ну да.

— Юль… мое отношение к тебе не изменилось, а я сам? Просто повзрослел. Когда-то нас обоих вставляли игры, но сейчас мне уже не до них. Можешь это запомнить и ввести в правило?

— Да, могу, — после короткой паузы кивает она, — Возможно, ты прав. Просить открыто — правильно. По-взрослому.

— Хорошо, что мы быстро пришли к консенсусу. Ну и? Чего ты хочешь?

— Мне не нравится эта Катя. Хотела тебе продемонстрировать ее истинное отношение, которое меня… задевает.

— Она тебе что-то сказала?

— Нет необходимости произносить что-то вслух, Мур. Она меня тупо игнорирует, будто я — пустое место.

— Юль, я думаю…

Меня перебивают тихие шаги. В столовую через мгновение заходит Инга с новыми, чистыми приборами. И все бы ничего, однако я смотрю на нее и просто не верю в то, что вижу.

Катя действительно это сделала, твою мать!

Юля издает смешок. Она бросает на меня взгляд, но почти сразу концентрируется на Инге, которой улыбается и ласково благодарит. А когда та уходит, Юля вскидывает на меня спокойный взгляд, приправленный саркастично поднятыми бровями:

— Что ты хотел сказать, Мур? Продолжай.

Сука.

Сжимаю челюсти до боли в зубах. Что мне сказать? Представление вышло очень практичным и показательным.

Беру вилку, грубо втыкаю ее в вареную курицу и цежу мрачно:

— Я со всем разберусь.

— Спасибо.

Ага, блядь. Не за что.

Сука!

Яся

Я лежу на коленях Марины и горько плачу. Не стесняюсь. Ничего — ни соплей своих, ни сбитого дыхания, ни ситуации. Я рассказала ей все. И это было сложно, но сложно — первые слова, а дальше из меня полилась правда. И Минск, который я всегда теперь буду ненавидеть, и дорогу обратно, и разговор в кабинете отца.

Все-все-все.

Включая и выделяя дерьмовое откровение, бахнувшее между нами с супругом прошлой ночью. Наверно, этот момент я тоже буду ненавидеть до конца своих дней, однако сохранить — сохраню. Бережно.

— …мне кажется… — вытерев нос запястьем, я горько усмехаюсь и хмурю брови, смотря перед собой невидящим взглядом, — Мне кажется, он впервые был со мной откровенен. Ну точнее… очевидно, это действительно так. Вчера он впервые сказал мне всю правду, и никакого притворства… какая же я дура…

— Ты не дура, — строго перебивает Марина.

Ее теплые пальцы касаются моих волос. Перебирают их нежно. Весь мой рассказ она молчала, и дело даже не в том, что и при всем желании она бы и слова не смогла вставить, просто… наверно, понимала: мне нужно это. Выговориться, вылить наружу то, что так глубоко печет и дерет, чтобы окончательно не сойти с ума.

В ее светлой гостиной повисает тишина. Теплая, уютная. Родная. Здесь пахнет моим детством, потому что Марина не изменяет своим привычкам. Больше всего на свете она любит персики, поэтому у нее и парфюм с его нотками, и аромат для дома подобран так, что ты будто бы ощущаешь сладкий сок на кончике языка.

Хмыкаю.

Так глупо, конечно… я не собиралась сюда приезжать, если честно. Я собиралась молчать до последнего, чтобы до последнего делать вид, будто ничего не случилось, однако… думаю, в какой-то момент психика действительно работает отдельно от твоих намерений. Она перехватывает управление телом и ведет тебя туда, куда нужно.