Книга Сердце для чудовища, страница 11 – Натали Грант

После меня Лейла подошла к Флойду:

— Флойд Уиндмер, 19 лет. Год назад окончил школу, но на бюджет поступить не смог. Год работал на стройке. Грант был удивлением, особенно в его случае. Мать тяжело больна, много средств уходит на ее лечение. Стипендия, выплаченная на четыре года вперед, покрыла расходы на срочную операцию.

В глазах Флойда читался такой же ужас, который, должно быть, был и в моих.

— Джаспер Холт, 18 лет. Живет с матерью, у которой психическое расстройство личности. Она постоянно на препаратах. Отец в тюрьме, срок — пятнадцать лет.

Лейла повернулась к последней из нас:

— Бетани Грин, 18 лет. Воспитанница интерната с трехлетнего возраста. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. Три привода в полицейский участок — мелкие кражи в торговых центрах. Ближайшие родственники, отсутствуют.

Я сделала выводы быстрее, чем хотела бы. Каждый из нас был беден, у каждого были проблемы с финансами, и всех нас объединяли отчаянные жизненные ситуации. Мы были идеальными мишенями.

Холодное осознание пронзило меня насквозь. Это не было случайностью. Нас выбрали. Нас купили.

Но для чего?

Пока я тонула в океане страха, двери распахнулись. В комнату бесшумно вошли четыре фигуры в белых пластиковых масках, скрывающих лица полностью. Их движения казались отточенными, почти ритуальными. Белые рубашки, белые брюки — всё это создавало странное ощущение медицинской стерильности посреди роскоши дубовой комнаты.

Каждый из них держал в руках одинаковые красные бархатные коробочки, которые они синхронно положили перед нами, прежде чем отступить к стенам, заложив руки за спину. Что-то в их неподвижности ужасало меня больше, чем если бы они кричали или угрожали.

Лейла подошла и открыла каждую коробку. Внутри моей что-то блеснуло металлически. Желудок сделал болезненный кульбит.

— Господа и дамы, — её голос эхом разнёсся по помещению. — Сегодня знаменательный день. По давней традиции академии Вайрмонт Холл, начинается Год Подчинения.

Мои пальцы похолодели. Чувство онемения расползалось от кончиков к запястьям.

— Четыре лучших студента выпускного курса получают… особое вознаграждение от академии, — она сделала паузу, глядя на каждого из нас. — Вы. Вы станете их личными слугами. На весь учебный год.

Слугами? В моей голове взорвался калейдоскоп мыслей. Это какая-то шутка? Розыгрыш для новичков? Но лицо Лейлы оставалось серьёзным. Её глаза — безжалостными.

— Это традиция, старше самой академии, — продолжила она, словно читая заученный текст. — Привилегия, которую заслуживают только лучшие из лучших. Лучшие — забирают лучших.

Я почувствовала, как Флойд рядом со мной слегка дёрнулся, его рука сжалась в кулак. Джаспер смотрел прямо перед собой с таким выражением лица, будто его ударили под дых. Бетани, бледная до синевы, беззвучно продолжала плакать.

Лейла поставила прозрачную коробку на стол. Внутри белели свёрнутые полоски бумаги.

— Сейчас состоится жеребьёвка. Каждый из четырёх лучших студентов вытянет имя. Тот, чьё имя выпадет, — она сделала паузу. — Переходит в полное распоряжение выбравшего на весь год.

Её слова разрезали тишину, как нож.

— И чтобы не возникало соблазна отказаться, — продолжила Лейла. — Позвольте напомнить условия вашего договора с академией. В случае отказа от участия в программе «Год Подчинения», вы будете немедленно отчислены. Все полученные вами средства подлежат возврату в тройном размере. Вы заплатите компенсационный штраф в размере годового обучения. И, самое главное, — она улыбнулась. — Ваше имя попадёт в чёрный список всех престижных учебных заведений страны. Навсегда.