Книга Сердце для чудовища, страница 97 – Натали Грант

Кайден.

Я замерла, словно ноги приросли к асфальту. Кровь отхлынула от лица, а потом ударила горячей волной. В груди что-то оборвалось, разлетелось на осколки и снова срослось, но уже иначе. Кажется, я перестала дышать.

Как он нашел меня? Чего хочет? Почему сейчас?

Наши глаза встретились через завесу дождя. Его — темные, непроницаемые, неизменные. В них не было угрозы или ненависти. Только что-то мучительно-глубокое, похожее на голод. На жажду. На то бескрайнее чувство, которое я так долго пыталась забыть.

Он оттолкнулся от стены и медленно двинулся ко мне. Каждый его шаг отдавался во мне эхом, пробирая до костей. Дождь падал, между нами, размывая границы реальности. Я стояла, прикованная к месту, загипнотизированная его приближением, как кролик перед удавом.

Три шага.

Два.

Один.

Он остановился передо мной, так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь холодную пелену дождя. Моя рука всё еще сжимала ручку зонта, но ощущение было таким далеким, будто рука принадлежала другому человеку.

Кайден поднял руку — медленно, почти нерешительно — и его пальцы коснулись моих, тех, что сжимали зонтик. Прикосновение обожгло, словно под водой пряталось пламя. Мои руки задрожали сильнее.

Одно плавное движение — и он забрал зонт из моих безвольных пальцев, отбросил его в сторону. Я услышала глухой стук, с которым зонт упал на мокрый асфальт. Дождь тут же обрушился на нас, холодный и безжалостный, пронизывающий до костей. Но я не чувствовала холода. Внутри разливался огонь — тот самый, который, казалось, потух полгода назад.

— Ты думала, я позволю тебе просто уйти? — его голос, тихий и низкий, прошел сквозь меня, как электрический разряд.

Мое сердце колотилось так сильно, что было больно дышать. Капля дождя скользнула с его верхней губы на нижнюю, и я не могла отвести взгляд, завороженная этим простым движением.

— У тебя больше нет власти, Кайден, — мой шепот растворялся в шуме дождя. — Академии больше нет. Я больше не твоя… слуга.

Слова царапали горло, и я чувствовала соленый привкус слез, смешивающихся с дождем на моих губах. Я не осознавала, что плачу, пока не произнесла это вслух.

Что-то вспыхнуло в его глазах — опасное, дикое, знакомое до дрожи. Он сделал последний шаг, сокращая расстояние, между нами, почти до нуля. Моя спина встретила мокрую кирпичную стену, которая показалась раскаленной от контраста с холодным дождем. Кайден положил руки по обе стороны от моей головы, впечатывая меня в стену, окружив своим телом, своим запахом, своим присутствием.

Я чувствовала его сердцебиение. Чувствовала, как его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Он был так близко, что мы дышали одним воздухом — горячим, несмотря на холод дождя.

Его рука скользнула вверх по стене и зарылась в мои волосы, пальцы запутались в мокрых прядях. В его темно-серых глазах пылал огонь, который выжигал меня изнутри. Внезапно его взгляд скользнул вниз, к моей кисти, где под тонкой тканью рукава пряталась татуировка — чернильные буквы, сплетенные в слова: “ Собственность Кайдена Вайкрофта ”.

Метка, которая была больше, чем просто чернила на коже.

Его пальцы коснулись соей руки, медленно отодвигая ткань, словно открывая драгоценность, скрытую от посторонних глаз. Прикосновение было нежным, почти благоговейным, и от этого мое дыхание сбилось, превратившись в рваные, поверхностные вдохи. Он провел подушечкой большого пальца по темным линиям на моей коже, словно заново утверждая свое право.

— Мне не нужна Академия, Селин, — прошептал он мне в губы, так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. — Мне нужна только ты. Правил больше нет, но ты… ты всё еще моя.

Мое сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с удвоенной силой. Его слова были как клеймо, которое не смыть ни дождем, ни временем. Они пробуждали что-то темное, глубокое, что я так долго пыталась похоронить.

Я закрыла глаза, когда его губы наконец накрыли мои — жадно, властно, отчаянно. Это не был нежный поцелуй. Это было возвращение домой после долгого изгнания. Это был голод, который нельзя было утолить. Это было признание, которое нельзя было произнести словами.

Его руки, сжимающие мое лицо, обжигали кожу. Его тело, прижимающее меня к стене, было якорем в бушующем море. Его губы — картой, ведущей к забытому сокровищу. Я отвечала на поцелуй с тем же голодом, с той же яростью, которую так долго сдерживала.

Дождь лил на нас, смывая прошлое, смывая страх и сомнения. Оставляя только это — чистое, обжигающее чувство принадлежности. Я свободна от Академии, от их бесконечных правил, от их игр и манипуляций. Но я всегда буду принадлежать этому человеку — не потому, что его имя выжжено на моей коже, не потому что у него есть власть.

А потому что я сама этого хочу. Потому что когда мои пальцы сжимали его мокрые волосы, когда мои губы отвечали на его поцелуй с той же страстью, я знала — в мире, полном лжи, только эта одержимость была настоящей.