Книга Заберу твою боль, страница 121 – Лина Коваль

Прикрываю глаза и отдаюсь этому ритму, а потом содрогаюсь всем телом от невероятного оргазма и встречаю оргазм любимого мужчины, который так и остается теплым семенем у меня внутри.

Мы еще долго лежим в темноте.

Обессиленные и уставшие от разлуки.

— Да… Давно здесь не был… В общем, перед отъездом заедем кое-куда, — сообщает Ренат, лениво подтягивая меня к себе.

Я напрягаюсь и практически не дышу.

— Куда? — спрашиваю одними трясущимися губами.

— Хочу познакомить тебя с семьей…

— Познакомить меня с семьей?

Ренат молча гладит меня по голове, а я чувствую, что по слезным каналам уже поднимается неконтролируемый, резкий шквал, который я останавливаю тем, как нежно целую твердое плечо и касаюсь кончиком носа сильного предплечья.

Как вообще можно оставаться спокойной, зная всю правду?

С одной стороны, я чувствую себя на седьмом небе от счастья, что Ренат заговорил об этом. Я рада, что его серьезные намерения к моей скромной персоне за шесть лет выросли до небес. С другой — жутко боюсь расплакаться. Как тогда. В тот день, когда узнала.

— Что ты притихла?

— Я… все нормально. А… где живет твоя семья? — осторожно интересуюсь.

Тяжелая ладонь на секунду замирает у меня на затылке, а грудь подо мной медленно поднимается и мерно опускается. Напрягается.

— Не делай вид, что ты ничего не знаешь, Эмилия! — говорит Ренат с мрачной иронией. — Я давно понял, что Амина тебе проболталась.

— Эм… м… да?

— Да.

Черт.

Конечно, он понял!

У него всегда все под контролем. Не то, что у меня.

Я сглатываю накопившуюся во рту слюну и еще сильнее прижимаюсь к любимому мужчине, забрасывая на его бедра свою ногу. С ним хочется только так. Все время обозначать свое присутствие и заявлять права. Касаться, обнимать, целоваться и не думать о плохом, но ведь это жизнь?

Часть его истории.

Часть истории нашего будущего ребенка.

Я рожу ему ребенка или я не Эмилия Литвинова, которая в девятнадцать лет затащила в постель самого Рената Аскерова и заставила себя полюбить. Вернее, полюбил он сам. Я все еще воспринимаю это как невероятное чудо, но потихоньку привыкаю.

— О чем ты там думаешь? — колючий подбородок таранит мой висок.

— Прости. Просто чувствую себя виноватой. Я обещала Амине Алиевне, что не буду тебе рассказывать.

— Ты и не рассказывала.

— Но… как ты понял?

— Если бы не знала, то обязательно захотела бы узнать. Ты ни разу не задала ни одного вопроса. Уж больно на тебя непохоже… — он отвечает серьезно, но с любовью. Не осуждая мое любопытство.

— Просто мне все о тебе интересно. Разве это плохо?

— Я не в обиде если что.

— Боже… Как у тебя это получается? — стучу кулаком по твердому прессу. — Ты все и всегда знаешь.

— Не все и не всегда. Но тебя изучил… Перестань дрожать, Эмилия, — Ренат укрывает мои плечи одеялом и уверенно обнимает их. Снова медленно вздыхает, словно для подзарядки батареи. — Бывают такие темы, которые надо обсудить.…

— А мы можем вот так это обсудить? — мой голос нервно вибрирует.

— Почему нет? Эти события произошли больше двадцати лет назад. Я могу об этом говорить спокойно. — отвечает он будто бы равнодушно, но еще теснее прижимает меня к себе и поднимает руку, чтобы растереть висок.

Извините, Ренат Булатович, но я тоже вас хорошенько изучила!

— А разве плохо переживать из-за смерти близких? Моя мама умерла больше двадцати лет назад. Но я по ней очень скучаю, Ренат…