Книга Его должница. Бой за любовь, страница 33 – Евсения Медведева

А меня наоборот попустило… Такая злость прокатилась по телу, что кулаки сжались и зубы заскрипели.

Соню уволили?

Перед глазами заскакали и коммуналка с чокнутыми соседями, и испуганные глаза пацанёнка, и худенькая старушка с потухшим и разочарованным взглядом, и Соня, на плечах которой тяжелым грузом лежат жизни дорогих людей. Они и так ютятся в крошечной комнатке с облезлыми обоями, а что будет теперь, когда она из-за нас потеряла работу?

Чёрт, что я о ней знаю? Ничего… Только муженька бывшего её прощупать успел, глубже не стал копать. Если честно, то рассчитывал на задушевный разговор, но и тут не вышло. Какой-то чёрт меня дернул полезть с поцелуями, за что справедливо получил по мордасам…

Говорят, что жалость — унизительное чувство. Оно оскорбительно… Но сейчас я не мог не испытывать этого по отношению к бедной девчонке, на чью голову обрушилось тридцать три несчастья.

Дудин, сука…

Думать вредно… Так мне еще бабушка говорила. Поэтому я просто взмыл вверх по лестнице, врываясь в толпу гостей. Крутил головой, отыскивая жирную румяную ряху, с которой у меня давно уже контры.

Лютаев презирал наркоманов… Мы делали все, чтобы в наш город не приходила эта дрянь, а она все равно продирается. Сколько голов положили! Сколько врагов нажили! Мы мозги ломали, перетряхивали барыг, искали концы, но ничего не могли найти. Не знаю, насколько точна информация Громова, но сейчас кажется, что все сходится. Это он… ОН!

— Князь, стоять! — Савин наперебой с Громовым крутили меня, оттаскивая в сторону, когда до Дудина осталась всего пара метров.

— Игорь, у него грязью занимается Золотов, его правая рука, — зашептал Ромка. — Князев, ну начистишь ты ему морду. Что изменится?

— Игорь, на нас и так пальцем тычут после нападения на клуб. Давай не обострять ситуацию, а? Выдохни, мы разберемся, что случилось, и потом накажем. Сейчас это ничего не принесет! — пыхтел Савин, пытаясь скрутить мои руки. А вот Лютаев даже не вмешивался, будто уже смирился с тем, что мирно этот вечер не закончится.

— Дышать смогу нормально, — отбросил друзей, как щенков, и двинул вглубь рощи.

Золотов, значит… Ну, держись, ряха поросячья.

Выбежал на заднюю парковку, безошибочно определил «бентли» Дудина, распахнул дверь, выдёргивая Золотова за шкирку прямо мордой в мелкий гравий.

Нарочно именно мордой протянул, чтобы заживало как можно дольше. Он запомнит меня…

— Кто приказал уволить Кушнир и Мальцеву? — сдернул галстук и накинул удавку Золотову на шею. — Говори, Лёнька. Ты меня знаешь, я ж безбашенный. Нет стоп-крана, а стыд и совесть с пуповиной отрезали случайно. Не скажешь ты, я твоего шефа прилюдно задницей на кол посажу. И он мне все расскажет, и заступники ваши не помогут. Говори… Откуда узнал, что девки были в клубе?

— Лютаев… Лютаев дал распоряжение! — захрипел Золотов, а заметив Никиту, поспешил уточнить. — Старший Лютаев! Сказал, чтобы от вашего клуба и камня не осталось…

Вскочил и за шкирку Золотова поднял, несколько раз будто случайно приложив мордой об отполированный капот Дудинской «бентли».

— Ты и Дудину передай, и Лютаеву тоже, чтобы я вас даже близко с клубом не видел. Ясно?

Отбросил его, брезгливо вытер руки и зашагал обратно. Прислонившись к деревьям, стояли Лютаев, Савин и Громов, решившие, что безопаснее всего не вмешиваться.