Книга Его должница. Бой за любовь, страница 72 – Евсения Медведева

— Тём, отстань от дяди Игоря? Там же есть горки! — Сонька сидела на бортике, попивала коктейль пугающего кислотного цвета и бултыхала ногами.

Чхать пацан хотел на эти извилистые пластиковые трубы… Он тянулся ко мне, как цветок к утреннему солнцу. А отказать у меня не было ни сил, ни желания…

Обратно мы тоже шли пешком. Тёмка был вымотан, еле перебирал ногами, но все равно тащил свой рюкзак, забитый игрушками, выигранными в автомате. Его голова еле держала вертикальное положение, он будто на ходу клевал носом.

— Иди сюда, боец, — подхватил его, водрузил себе на плечи, и Тёмка обхватил крошечными ладошками мою голову, а через мгновение над ухом раздалось мирное сопение. — Умаяли бойца.

— Прости, — смущенно произнесла Соня, подбирая его рюкзак.

Странный вечер… Очень странный вечер!

Но оказалось, это ещё не конец. В квартиру Сонька вошла первой, но тут же застыла у порога, смотря куда-то в сторону кухни. Она побледнела от ужаса, открыла рот, не произнеся ни слова.

За круглым столом сидела незнакомая женщина, она крутила чашкой чая по блюдцу, вцепившись в Соньку недобрым взглядом.

— Мама?? Ты как… Что ты тут делаешь?

27

Соня

— Мама? Что… Что ты тут делаешь? — я еле ворочала языком, будто была пьяная.

К лицу прилила вся кровь, а вот сердце наоборот — задрожало, царапая по грудине.

Я была не просто в шоке! Я была в диком ужасе!

Мама сидела за круглым обеденным столом, так, словно это была её квартира! Она быстро осмотрела меня с ног до головы, уделила всего пару секунд, зато вот на Игоре она задержалась… И самое гадкое, что ей был безразличен Тёмка, спящий на плечах Князева, она просто пялилась на привлекательного владельца шикарной квартиры.

И мне стало так стыдно… Игорь, со свойственной ему проницательностью, непременно всё уже понял! И не только он… Лизавета Михайловна демонстративно отвернулась на своём кресле от этого спектакля лицемерия, Дина Семёновна и вовсе улыбалась, просверливая взглядом дыру в темечке мамы.

Да все собравшиеся уже всё поняли, одна только мама играла роль затосковавшей родительницы.

Мама изящно поставила чашку на блюдце и так нелепо посмеялась.

— Ну что вы на меня так смотрите? Сонь, я вообще-то твоя мама, — она развела руки, а после поднялась и двинулась ко мне, планируя заключить в объятия.

И я опешила, потому что пыталась вспомнить, когда она делала это просто так. Нет, мама не была жестокой, не была грубой, и даже не била меня. Порой мне достаточно было лишь её строгого взгляда, чтобы перестать дышать. В семье было не принято сюсюкаться, радоваться, хвалить за маленькие достижения. Я могла разбиться в лепёшку, но ни разу не удостоилась бы похвалы…

А теперь она просто обнимает меня?

— Сонечка, я приехала к вам домой, а Зинаида сообщила, что ты поспешно съехала! — она снова всплеснула руками, ведь она так делала всегда, когда хотела быть убедительнее. — Я переживала за вас с Артёмкой.

И в этот момент моя свекровь так громко фыркнула и поспешила удалиться. Бабуленька билась колёсами о стойку камина, пыталась вырулить, но так разнервничалась, что не могла справиться с джойстиком.

Но мама даже не обернулась на шум, потому как уже бежала и громко сюсюкала:

— Внучек мой! Артемий! — мама видела, что сын спит, но ей уж очень хотелось рассмотреть Князева поближе, что ещё раз доказывало, что ей безразличны другие.