Книга Семь ночей, страница 116 – Евсения Медведева

— Пока это доверенность на год, – я протянул официальную бумагу Воронкову. – После того, как вы согласитесь, мы оформим куплю-продажу.

— Да ты пиздишь, – внезапно рассмеялся Степан Андреевич и повернулся к деревянному кресту, с которого на него смотрела веселая темноволосая девчонка. – Лид, ты слышишь? Он готов себя обанкротить, только бы спасти дочь Исаева. А ты знаешь, что то покушение, пять лет назад, организовали мы? Знаешь, что у гостиницы «Алтай» тебя подстрелили мои парни?

— Знаю.

— И что? Не западло ползти к тому, кто не пожалел бы твоей жизни?

— Вы и сейчас с лёгкостью можете меня пристрелить, – тихо рассмеялся, понимая весь абсурд ситуации. – Вот только я и из-под земли достану Иванецких и за собой утащу.

— Правду говорят, что страшнее самого отъявленного подонка может быть только его сын, – Воронков сложил документы и убрал во внутренний карман куртки. Ещё раз посмотрел на фотографию дочери и выдал: – Мы с Лёней Иванецким дружим с детства. Нас было четверо… Исай, Ворона, Иванец и Вьюга…

Старик вдруг стал говорить-говорить… Я знал, что отец вырос в одном бараке с Исаевым, Иванецким и Воронковым. Знал, что раскусались они в восьмидесятых так, что отца выбросило за борт корабля и, наверное, к лучшему.

Воронков после армии подался в силовики, Иванецкий нырнул в химическую промышленность, а после девяностых успел почти бесплатно урвать несколько комбинатов, а Исаев таскал товар из-за бугра.

Схемы серые, бабки грязные, но зато все сытые и довольные. И вплоть до сегодняшнего дня эта четвёрка никогда не сталкивалась. Они ловко игнорировали друг друга, не ввязываясь в войны, но и не гнушались выпадами, типа моих ранений. Видимый штиль, так сказать…

— И ты хочешь, чтобы я сдал друга?

— Сын вашего друга измывался над молодыми девчонками. В крови Леси была вся таблица Менделеева! Вся! У меня нет фактов, зато вот, – я достал из кармана заготовленный перечень госномеров, пересекавшие посёлок «Ладья» тем вечером. Там были дети политиков, торгашей, судей… Полный фарш, разворошив который мало не покажется никому. – В тот день у Ивана была вечеринка, вы знали? На одной из этих тачек привезли Лесю и Лиду. Вам рассказать, как обкуренные сынки развлекались? Рассказать?

— По рукам! – Воронков встал, вытянулся, демонстрируя военную выправку. – Но если ты не справишься, то я и тебя убью…

— Как часто в последнее время слышу эту фразу, – я рассмеялся и притянул руку. – Вот только в первый раз у вас это не вышло, так с чего решили, что выйдет в третий?

— В третий? – хмыкнул старик, но руку пожал.

— Думаете я не знаю про взрыв?

— Сука… – Степан Андреевич сжимал мою ладонь так, будто сломать хотел. Впился острым взглядом и долго молчал. – На территории «Ладьи» подпольное казино и лаборатории, они там кислоту варят, а по вторникам барыгам отгружают.

— Как хорошо, что сегодня понедельник, – улыбнулся, кивнул и посмотрел на небольшое фото миниатюрной брюнетки. – Спасибо, Лида…

Леся

Голова была чумная. Я бродила по своей квартире, как зверь загнанный, вздрагивала от любого шороха, спала по пятнадцать минут и просыпалась от паники, которая удушьем стягивала мою грудь. Не помогали ни валериана, ни пустырник, от них кайфовал лишь знатно подросший Рыжик, что с интересом изучал свою новую обитель, катаясь от экстаза на брюхе по полу.