Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 151 – Евсения Медведева

И я жду, да так, что порой настроиться на работу было максимально сложно. Она стала дурманом, навязчивой идеей, подарком за все трудности. Моя!

— Да, они виделись. Поговорили минут десять, после чего Адель выбежала из галереи, поймала в такси и уехала.

— Куда уехала?

— Домой, – Генка бежал за мной. – Павел проводил её до посёлка и остался дежурить возле дома, чтобы ничего не произошло.

— А что с машиной? Почему она на такси?

— Адель Марковна ещё вчера отдала её в сервис.

— Дим? Ты едешь? – стиснув челюсти, заглянул к сыну.

— В магазин? Я обещал маме баранину на гриле.

— Какую баранину? – рассмеялся, ища в лице сына намёк на шутку. Но он был серьезен. – Твоя мама терпеть не может баранину.

— Денис Саныч, а я уже не знаю, что любит моя мама. С твоим появлением в нашей жизни все с ног на голову перевернулось, – Димка сдернул куртку и вышел следом, поняв, что я зашел не для того, чтобы поболтать. – Я под следствием, мама вдруг рисовать начала, живет на территории мужика, хотя зарок давала.

— Кстати, – я достал из внутреннего кармана файл с документами. – Ты абсолютно свободен. Можешь брать билеты в Питер.

— Правда? Это правда?

— Да. Ты почему не сказал, что у тебя проблемы с хозяйкой квартиры?

— А ты откуда узнал? – Димка зашипел и обогнал меня. – Следишь? В телефоне копаешься по ночам?

— Нет, слышал, как мама с ней пыталась договориться, – я изо всех сил пытался погасить раздражение. – Короче, квартиру я тебе оплатил на год. Учись и не думай о глупостях. Но если я узнаю, что ты прогуливаешь универ, чтобы работать в баре, куда подал резюме, прилечу. Ей Богу! Плохо будет. Ясно?

— То есть жить и брать у тебя деньги? – Димка рывком открыл дверь машины и плюхнулся на сиденье.

— Деньги будут поступать на счёт каждое первое число, сумма определена средним чеком Питера, с учетом проезда, – мне было жаль, что приходится объясняться, почему я хочу содержать своего отпрыска. Очень жаль. Но не настолько, чтобы обидеться и отпустить его на вольные хлеба. Если у меня есть возможность облегчить ему путь, то я ею воспользуюсь. И не для того, чтобы галочку поставить или очистить свою совесть. А просто потому, что уже люблю этого ершистого парня. И не потому что он похож на молодого меня, а потому что действительно люблю. И точка.

— И обсуждению это не подлежит?

— Нет, – завел машину и вылетел с парковки.

— Ясно. Мы куда-то опаздываем?

— Горький навещал маму в галерее.

— Что? А где она?

— Дома, за ней присматривают. Но я дышать не могу, пока не увижу, что с ней все в порядке.

— Любишь? – его голос стал мягче, сын обернулся, пользуясь тем, что мы остановились на светофоре.

— Я безумно вас люблю. Обоих. Вы можете сопротивляться, рычать, отвоевывать свою самостоятельность, но знайте, что я уже никуда не денусь, – закурил, выдыхая тревогу вместе с горьким дымом в приоткрытое окно. Небо с самого утра были серым, тяжелым, полным отложенного на ночь дождя.

— И тебя не цепляет, что зову тебя Денис Саныч?

— Цепляет, врать не буду.

— А что ж ты не приказываешь мне? – усмехнулся Димка. – Почему не скажешь называть тебя папой? А что? Квартиру оплатил, содержание обеспечил, кров дал. Даже бабушка явилась в обед и отдала ключи от своей квартиры.

— Что? – я вдруг расхохотался. Эх, гадюка, бабушка Апрель. – Ключи от своей квартиры в центре?