Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 76 – Евсения Медведева

— Что ты имеешь в виду? – Ада плюнула и наглым образом выдернула из моего ежедневника карандаш, потому что только он смог укротить её черную гриву.

— Ты правда настолько наивна? Или это бабья тупость? Землю в этом район не дают под коммерцию! Не дают! А вот под галерею можно, потому что дядьки в кабинетах тогда смогут галочку поставить в графе «Борьба за подыхающую духовность населения». Ну? Дальше продолжать? – Адель застыла, напряглась, но возражать не стала. – У него нет резона сохранять твою галерею, дурочка. Только на бумаге. Хочешь ты того или нет, но там очень скоро откроют харчевню, а в подвале, где ты планируешь хранить картины, раскинет бордовый бархат бордель. Резко, больно, неприятно, но зато правда. Обращайся, Ночка, я умею отрезвлять.

— Раевский! Да с тобой поговорить – все в этой жизни только и крутится вокруг бабла! – Ночка прижалась лбом к холодному стеклу окна, пряча растерянность и смятение от так удачно посеянного сомнения. – Но люди иногда просто помогают осуществить мечту.

— Точно, дура, – буквально проглотил завтрак и пулей оделся, примерно накидывая план на день. Мозг отказывался работать, хотелось продолжить лакать водяру и жаловаться на судьбу, но проблема в том, что это не имело смысла. Когда я вышел из гардеробной, застёгивая запонки на рубашке, Ночка уже топталась у двери.

— Ты меня поражаешь. Опять не сбежала?

— Да и ты не придушил меня, как обещал, – она откинула упрямо пружинящую прядь назад и открыла дверь.

— А я вот о чем думаю, Ночкина, а чего это твой педрила-мученик – слепой? Ведь он второй человек, который был просто обязан понять, что знакомы мы с тобой давно? – завел машину и вырулил на дорогу, после чего открыл пересланные фотографии сына. Сына, мля! Сына! – Одно лицо, ты так не считаешь?

— Что ты ко мне прилип? – вспыхнула она и отвернулась. – Я откуда знаю, почему он не признал в тебе Димкиного отца? Спросить?

— Да, будь добра… – я закурил, чтобы немного успокоиться. Вся эта ситуация мне не то чтобы не нравилась, она будила во мне уже забытое чувство азарта. А Ляшко – занятный противник, но так даже интересней. Только сначала с ещё одним престарелым гроссмейстером разберусь…

Ночка

Дрожь стала моим спутником. Ноги не слушались, а затылок пылал от пристального взгляда Дениса, пока я поднималась по лестнице к своему дому. И лишь спрятавшись за дверью парадной, я смогла выдохнуть скопившееся в груди напряжение.

Кое-как собравшись с силами, проскочила мимо консьержки, прячась за рядом разлапистых пальм, взметнулась по лестнице на третий этаж и вбежала в квартиру, тут же скатившись по глянцу входной двери. В голове стучали сотни молоточков, и за этим звуком терялись какие-то важные мысли! Я ощущала лишь тревогу, о которой наконец-то смогла забыть. Наивная…

— Раевский прав! Дура, Ночка! Какая же ты дура! – застонала я и помчалась в душ, потому что мужской шампунь сделал своё дело, превратив мои волосы в мочалку.

Сорвала с себя одежду, насквозь пропахшую его ароматом, и нещадно вышвырнула её за дверь, чтобы глаза не мозолила. Кожа была красная, под грудью расплывались пятна от его страстных поцелуев, а по бёдрам рассыпались небольшие синячки от его пальцев. Меня трясло, и даже горячая вода не могла согреть тело. Смотрела на своё отражение и не могла понять: нравится мне то, что я вижу, или пришло время презирать себя?