Книга Договор на нелюбовь, страница 130 – Евсения Медведева

— Катерина, – рассмеялась Юлия Викторовна, смотря мне поверх плеча, очевидно наблюдая за приближающимся сыном. – Потерпи мое присутствие, потому как Саша уже спешит к тебе.

— Конечно, спешит. Будет теперь знать, как в командировках пропадать.

— Дамы…

Как я и думала, Царёв обернул вокруг меня свои руки, прижимая обнаженную спину к своей вибрирующей от учащенного сердцебиения груди. Горячее дыхание обожгло щеку, а губы опустились на открытую кожу плеча. Как печать поставил. Заявил права на собственность. Но мне это даже нравилось. Не было в нем пустого и напускного. Ему было все равно, сколько людей смотрит и уж тем более не волновало, что они думают о нас. Хотел – целовал. В этом весь Царёв!

— Что я сказал тебе? – зашептал он мне на ухо. – Всё назло делаешь, да?

— Конечно, – откинула голову, чтобы прижаться к нему, ощущая легкую щетину, приятно царапающую мою кожу. – Мне нравится огонь в твоих глазах, Царёв. Мне хочется распалять его. Холодно без тебя. Мёрзну, Царёв. – шептала, позабыв, что мама его стоит рядом. Всё в голове смешалось, потому что он теперь рядом. – Нравится мне твоё пламя. Слышишь? Нравится греться у него, играя с выстреливающими от напряжения угольками. И если, чтобы раздуть его до неба, придётся ходить голой, я буду! Слышишь? Смотри огнём на меня! Ты слышишь, милый?

— Ты не просто распаляешь огонь, Катерина, – он кивнул маме, что тактично отошла к Алексею Тихоновичу, стараясь скрыть улыбку в бокале шампанского. – Ты собираешься спалить все к чертям собачьим. Проблема только в том, что не готова ты к этому. Не знаешь, что тебя ждёт. Девочка Катя решила просто поиграть. Нравится ей ощущение власти над мужчиной, да? Так странно, пугающе, но дико притягательно. Дразнишь, мысли путаешь, собой всё вокруг заполняешь, превращая воздух в потрескивающее возбуждение. Сказать, что это? Это и есть то пламя, что ты раздуваешь. Заигралась, не понимая, что давно горишь. Вместе горим. Только помни, что мужчины так слабы, Катенька.

Саша делал короткие шаги, подталкивая меня к дверям на террасу, где почти не было любопытных взглядов.

— Тогда тебе придётся влюбиться, Царёв! Влюбись в меня, а? – прошептала, потому как говорить попросту не могла. Растеклась в его руках, как мороженое с шоколадной крошкой.

— Катерина, – рассмеялся он, прижимаясь губами к щеке. – Ты неповторима.

— Тем более! – я ловко крутанулась в его объятиях, с наслаждением ощутив его ладони, что легли в глубокий вырез на спине. – Влюбись, Царёв. Давай!

— Сейчас?

— Конечно, – проскользила руками по широкой груди, чуть замедлилась на шее, наслаждаясь пульсацией вены, и запуталась в волосах. – Сейчас влюбляйся. Только в глаза смотри, чтобы я видела, что ты не врешь!

— Девчонка ты, – она нагнулся и поцеловал. Чувствовала, что сдерживается он. Показывать не хочет другим, оттого и отворачивается от толпы, и меня собой прикрывает. – А что ты будешь делать с любовью взрослого мужчины? Об этом ты подумала?

— Как что? Докажу, что ни хрена ты, Царёв, договоры не умеешь составлять. Сам нарушил своё же условие! Пункт два точка один, помнишь?

— А ты, значит, умеешь?

— А ты влюбись сначала, потом со мной разберёмся, – встала на цыпочки и прижалась к нему, стараясь не испачкать помадой. Хотя хотелось стереть её ко всем чертям. – Давай же, я жду…