Книга Договор на нелюбовь, страница 132 – Евсения Медведева

— А чего же мне бояться? – Царёв был спокоен. Даже безразличен. Лишь голос его звенел от холода и напряжения.

— Сражения, в которое затягивает тебя твой любимый дедушка, – пожал Пиминов плечами и опустошил бокал одним глотком. – Это не твоя война, Саша. Отступи. Ты же всегда отличался благоразумием, расчетом и умением считать доход. Комплекс в Сочи тебе не нужен, потому как скучно. Я прав?

Я бросила беглый взгляд на дедушку, с удивлением обнаружив, что старик остался один. Юрий Николаевич под шумок поспешил скрыться в толпе, не желая вставать перед выбором, а вот Виктор Александрович наоборот – сдаваться и вовсе не собирался, выдавая свой гнев сверкающим ненавистью взглядом.

— А вы правы, Иван Петрович, он мне не интересен. Но это не значит, что я сдамся вам, – рассмеялся Саша. Но от этого звука мне холодно стало, я словно услышала треск рассыпающегося айсберга.

Ему неприятен был этот разговор. Саша вообще не хотел идти на эту встречу, поэтому и был в ярости, что ответ приходится держать, не понимая, за что и перед кем.

— Ну и зря… Ты ещё молодой, но придётся преподать тебе урок! – Пиминов сжал губы, внимательно рассматривая своего противника, и, очевидно, ему не понравилось то, что он увидел. Потому как на миг его лицо дрогнуло в странной ухмылке разочарования.

— Что ты несешь? – взревел дед, подаваясь вперёд всем корпусом. Его затуманенные старостью глаза засверкали точно также, как у Саши. – Это тебе нужно отступить. Какого черта вернулся? Мы не пересекались много лет!

— Деда схоронил. Но ведь ты и сам знаешь. Да и дела у меня тут, – мужчина снова взял стопку водки с подноса официанта, бросил в неё лимон. – Семья, дочь.

— Какая семья? – рассмеялся дедушка. – У тебя, кроме раздутого эго, ничего нет! И дома у тебя здесь тоже больше нет.

— Пап, люди смотрят, – Юлия Викторовна, что стояла с мужем позади нас все это время, все же решила вмешаться, когда на нас стали оборачиваться все чаще.

— Здравствуй, Юленька! Ты прекрасна, впрочем, как всегда, – воскликнул Пиминов и бросился обниматься. – Тысячу лет не видел свою любимую подругу! Саш, а тебе мама рассказывала, что влюблена в меня была? Мы даже целовались на последнем ряду кинотеатра.

Мне вдруг душно стало. Гнев, что грозовой тучей нависал над нами, готовый в любой момент излиться огненным дождем, убивал весь воздух. Дышать стало нечем. Хотелось сбежать, испариться, но не быть случайным свидетелем семейной драмы. Я повернулась лицом к Цареву, чтобы спрятаться от пронизывающего взгляда Пиминова.

— Иван, – Юлия Викторовна и бровью не повела на провокацию. – Ты до сих пор несдержан и склонен к истерикам? Я думала, что в нашем возрасте эта удивительная черта гаснет.

— Нет, Юленька. Гаснет только у тех, кто возраст свой принял. А я молод до сих пор и полон сил. А ты лучше отца своего уйми и сыну посоветуй отступить. Сама знаешь, мне лучше не перечить.

— А я не люблю советов, Иван Петрович, поэтому не утруждайтесь. А вместо неподобающего поведения в присутствии дам, вы всегда можете позвонить, и мы решим все разногласия один на один. Без этого дешевого циркового представления. Не знаю, что произошло между вами, что вы так люто ненавидите друг друга, но теперь уже и знать не хочу.

Царёв вибрировал мелкой дрожью, его пальцы впивались мне в спину, словно хватались за единственное, что могло удержать от необдуманных поступков. Прижалась к его груди крепче, обернула его руками под пиджаком в попытке успокоить.