Книга Договор на нелюбовь, страница 134 – Евсения Медведева

— Я – архитектор! Строитель я, а не садовник. Ты просил получить объект? Ты его получил. Я сказал, что построю – так я его построю! Ясно?

— Ясно. Только мне нужна была полная победа! Безоговорочная. И фамилия Пиминова никогда не будет стоять с нашей даже в соседней строке. Какой парк? Может, ты еще и сотрудничать с ним собираешься? – снова взревел дел, угрожающе двинувшись в мою сторону. Раньше бы это сработало, но сейчас, рассматривая сухонького старика, мне хотелось рассмеяться.

— А то что? – нагнулся к нему, отвечая таким же испепеляющим взглядом. – Говори? Должность? Да пох**! Мне давно не нужно твоё одобрение, ясно? Вернулся я только потому, что ты – мой дед. А сейчас я вижу, что зря. Ты до сих пор ни черта не понял. Поэтому не переживай, завтра кабинет будет освобождён. Валяй, отдавай бизнес хоть черту лысому. По*** мне!

— Так?

— Так!

Дед снова покраснел и, развернувшись на месте, выскочил в зал.

— Саша! – охнул отец и помчался следом.

— Обидел дедушку ты, Сашенька, – театрально грустно прошептал брат. – Но эпично. Говорю же – обожаю драмы.

— Я и сам в шаге от того, чтобы полюбить их. Он отойдёт, но поздравляю, брат. Место твоё.

— Спасибо, – Борька ударил меня по плечу. – Размяк ты, Царёв. Это девка на тебя так действует? Кстати, а чего это ты такую выбрал? Красивая, конечно, вопросов нет, но взбалмошная, эмоциональная и совершенно неуправляемая. В семейную жизнь с миной замедленного действия? Царёв, вот скажи мне, ты смертник, что ли?

— А ей все можно, Борь, – докурил и бросил окурок в бокал, что сжимал в руках брат. – Ей все можно… Это ты крутишься на верёвке, как марионетка, подталкиваемый отцом. А она живет сама. И я и дальше планирую позволять ей баловаться и жить так, как хочет.

— А ты? Хочешь сказать, что я один тут на верёвке болтаюсь? Нет, Саш. Мы оба, только кукловоды у нас с тобой разные. Мой, во всяком случае не такой изверг, за руки подвязал. Твой же на горле твоём бантик затянул. Красивый, конечно, но душный. Дрыгайся Сашенька. Он будет проблемы находить, а ты в лепёшку разбиваться, чтобы разрулить всё. Маразматик он. Неужели не видишь? Дайте престарелому бэйби новую игрушку! И Сашенька даёт! Не так? Чужую жизнь живешь, Царёв. Чужую…

— О, по чужому – это ты у нас спец, братец.

— Да, брось! Сто лет прошло уже. Ну, трахнул я твою девчонку, так это по-братски. Проверил на годность, так сказать.

— Проверил?

— Ага.

— Только экзамен на годность брата ты провалил. Поэтому сделай так, чтобы я не видел тебя ни с собой рядом, ни с Катериной.

— Ой, это сложно. Задницей она по клубам отлично трясёт. А я люблю злачные места, может, и обломится чего…

— Я все сказал, – зашипел, хватая Борю за грудки так, чтобы из зала не было видно. – Если ты хоть шаг сделаешь, я размажу тебя. Ясно? Не посмотрю, что брат мой.

Боря молчал, лишь щурился, нервно жуя губу.

— А… кстати, я передумал. Никуда я не уйду. Моё это все. Буду манерам хорошим тебя учить, братик. Урок первый – чужое брать нельзя! А то писька отвалится к сорока годам. Кстати, тебе сейчас сколько? Тридцать девять?

Улыбнулся откровенной растерянности и отпустил, поправив его треснувшую рубашку. Обидно даже за него стало. Самое быстрое и неэффективное правление. Всего пять минут побыл генеральным директором, бедняжка. Зато помнить будет всю жизнь.