Книга Договор на нелюбовь, страница 137 – Евсения Медведева

— Второй день? Юлия Викторовна… Я сейчас жениться перестану!

* * *

Вошла в дом, скинула лодочки на пороге и зажмурила глаза, ощущая приятный холодок старого деревянного паркета. Вот оно – удовольствие! Замерла, прислушиваясь к звенящей тишине, которую так редко можно было поймать. Дом наш постоянно звенел шумом, голосами и семейными спорами, а сегодня я оказалась одна. Юлия Викторовна всё же уговорила маму отправиться вместе на очередную встречу с подругами, а бабушка упорхала на пятничный турнир по покеру к соседке.

Разблокировала телефон в поисках того, кто бы мог ворваться, чтобы разбить тягостное уныние дома, но тут же убрала его обратно в сумку. Севка занят последними приготовлениями к свадьбе, Наташка с Кириллом на очередном сплаве, а Олька с Мишкой как-то слишком внезапно сорвались на море, даже позабыв со мной попрощаться.

Даже Царёв почему-то резко перестал пытать меня звонками и смс. Затих. Но я даже переживать не думала. После той стычки на юбилее Кириллова у Саши возникло слишком много проблем, и естественно, главной из них был дед, что упорно отказывался слушать голос разума, требуя безоговорочного подчинения. Но вся соль в том, что внук его одной с ним крови. Масть одна. Упёрт настолько же, насколько и сам старик, а возможно, даже сильнее.

Поднялась к себе в комнату, включила ночник и осмотрелась. Все было по-старому: та же мебель, рамки с фотографиями, мягкие подушечки и плюшевый плед, что я вязала целый год. Но будто что-то изменилось. Крутила головой, искала то, что было не так. Я почему-то потеряла ощущение уюта и спокойствия. Пусто и холодно… Словно дом перестал быть моим, и на миг мне захотелось очутиться в спальне на Каретном, где из окна виден весь город, а вся квартира пропахла пьяным цитрусом, от аромата которого крышу сносило. Вышла на балкон и вдохнула вечерний влажный воздух. Небо неожиданно затянуло грозовыми тучами, а вдалеке уже сверкали разряды молний, сотрясая рокотом грома.

Вновь бросила взгляд на экран телефона и пошла в душ, отчаянно пытаясь смыть с себя удушающее чувство тревоги. Но не получилось. Мысли быстрыми змейками мельтешили в моей голове, пугая своей скоростью, от которой голова кружилась. Не помогла даже ледяная вода, под которой я стояла несколько минут, стиснув зубы. Не проходило… Расплескивающееся счастье превратилось во что-то давящее, гнетущее. Мне даже воздуха не хватало. Накинула полотенце и распахнула дверь ванной, чтобы вырваться из замкнутого пространства и прервать эту пытку.

От сквозняка деревянная балконная дверь глухо шлёпнулась о журнальный столик, заставив меня вскрикнуть, и в комнату ворвался порыв ветра, от которого комната ожила. Занавески задрожали, взметаясь к самому потолку, журналы на тумбе захрустели самопроизвольно зашелестевшими страничками, а фоторамки на стенах жалостно дрогнули.

Меня охватила дрожь, то ли из-за того, что по коже обнаженного тела стекали холодные ручейки воды с волос, то ли от растерянности.

Странно… Ночник в спальне был опять выключен… И лишь в частых всполохах грозовых молний можно было различить очертания мебели. Застыла, внезапно ощутив тепло, что поднимается с пальчиков ног, разливаясь рекой по всему телу. Сердце дрогнуло, запуская свою взволнованную песню. Зажмурилась и выдохнула. Повернула голову как раз в тот момент, когда очередная вспышка осветила кресло. Мужская фигура резко выпала из темноты. Но я не ощутила страх, потому как узнала Царёва… Это был он.