Книга Договор на нелюбовь, страница 174 – Евсения Медведева

— Ты же её приковал «Яблоневым», – Пиминов отбросил протянутый Сашей договор, после того как бегло изучил суть и внимательно рассмотрел подписи. – Катерина, ты больше ему ничего не должна. «СтройГрад» не допустили до тендера, а времени на повторную заявку не осталось, потому что торги пройдут завтра. Так случилось, что сроки иногда переносятся. Сюрприз, да, Александр?

Пиминов встал и подошёл ко мне, присел на корточки и стал шарить по лицу своими холодными серо-голубыми глазами. Теплая ладонь легла на мою, сжала пальцы. А я застыла, ища внутри хоть какую-то эмоцию. Всё неправильно было. Чувствовала это, поэтому и поверить не могла. Казалось, что меня разыгрывают, потому что фальшью от всего этого веяло за километр.

— Ты ничего им не должна, милая. Идём, дочь, я отвезу вас домой. Земля теперь моя и вашему посёлку ничего не угрожает. Игра окончена…

Говорил то, что я ждала услышать ещё несколько месяцев назад, но почему-то незнакомому голубоглазому Блондинчику верилось больше.

Царёв

Я курил, наблюдая за разнообразием эмоций. Мама закрывала лицо ладонями, пряча свой шок, отец и Борис с интересом наблюдали за происходящим, а дедушка сжимал в руке вилку, что корёжилась от силы его гнева. Ладно, пора заканчивать этот спектакль одного актёра. Пяти минут хватило для его звёздного часа, и Пиминов сделал неправильный выбор.

Я всё ждал, что он выберет дочь, но вместо этого он вновь начал говорить про деньги, бизнес и компромат. Придурок! Игра, говорит? Вот только в моей игре притворства даже тогда было меньше, чем в этом старике, что под старость воспылал нежными чувствами к дочери. Я, правда, ждал, что он будет говорить о Катерине, о причинах, что заставили его забыть о дочери на долгие годы. И даже готов был к его сопротивлению из-за фамилии, что теперь носит моя жена. Но, к моему искреннему сожалению, Пиминов сделал ряд ошибок, наивно полагая, что я дам ему обидеть женщину, которую люблю. А главная его ошибка, что дожив до своих лет, он до сих пор не понял, что семья – не фигурка на шахматной доске, ею нельзя играть. Я опять пробежался взглядом по своей шокированной семье и улыбнулся. С детства видел любовь. Отец был горы готов свернуть ради матери, пыжился, пытался доказать деду, что любит, что достоин его дочери. Дедушка… Это отдельная тема. Вот в его реакции я сомневался до сих пор, оттого и пытался просканировать его напряженную позу, чтобы мысли прочитать, но старик был бездвижен, словно и вовсе отсутствовал. Борька… Он, конечно, опиз*ол, но сейчас в его темных глазах кроме искреннего удивления ничего не было, он даже, перехватив мой взгляд, попытался ободряюще подмигнуть. Вот она, семья. Моя семья. Разная, сложная, не всегда понимающая, но готовая сидеть за столом с врагом, ожидая развязки, чтобы во всех случаях поддержать меня. А Пиминов? Он же пришёл, чтобы попытаться припугнуть, что всё знает обо мне.

Хорошо… Пусть сверкает, наивно полагая, что у него есть шанс на победу.

Думает, я мало встречал таких, как он? Думает, я не выучил правила проведения тендеров и не подготовил запасной план? Да я даже знаю, сколько акций «СтройГрада» он смог выкупить через подставные лица. Старик… Время жестоко не потому, что забирает молодость, свежесть лица и упругость молодого тела, а потому что замыливает реальность. Ты до сих пор кажешься себе молодым, сильным и умным, упрямо отвергая признание чужого превосходства. Такое произошло и с дедом, и с Пиминовым, и рано или поздно произойдёт со мной. Но обо мне позже. Разберусь сначала с ними.