Книга Договор на нелюбовь, страница 78 – Евсения Медведева

— Что ты делаешь?

— Север или юг? – вновь повторил он.

— Восток!

— Как знаешь, – вскочил с кровати, демонстрируя свой дикий стояк и пошёл в ванну.

Слышала, как зашумела вода. Лежала в ожидании спокойствия, но нет. Каждая клетка моего тела уже готова была взорваться. Рука сама потянулась к клитору, но застыла. Скинула одеяло и рванула в ванную, закрыв дверь комнаты на замок.

Царёв стоял под душем. Его идеально сложённое тело лишь сильнее подогревало то, что разбудил он во мне.

— И это все?

— Да, – пожал он плечами, разворачиваясь ко мне лицом.

— Ты наказал меня, что ли? – я задыхалась от микса возбуждения с желанием закричать от беспомощности. Наглым образом рассматривала его абсолютно обнажённое тело. Не хотела, но продолжала пялиться, как маленькая.

— Нет, – Царёв снова отвернулся с остервенением намыливая волосы моим шампунем. – Теперь, когда ты увидишь пропущенный, то начнёшь дрожать…

— Я буду дрожать от нетерпения?

— Ты будешь просто дрожать, – сдёрнул с вешалки мое полотенце, растер волосы и повязал его на бёдра. – У меня есть тут зубная щётка?

— Есть, – я прищурилась, когда созрел план мести.

Медленно повернулась к нему спиной и нагнулась к ящику под раковиной, в поисках новой щетки. Лежала она, конечно, в верхнем, но вспыхнувший взгляд Царева стоил того, чтобы увидеть это. Он стоял, сжимая край полотенца, скользил глазами по моей заднице, спине и столкнулся взглядами в отражении.

— А ты, когда захочешь приехать ко мне среди ночи или ворваться в мою кровать, будешь помнить это…

— Доброе утро, – бабушка сидела на веранде, дымя утренней сигареткой. – Как спалось?

— А я с предательницами диалогов не веду, – взяла кофейник и налила сначала Саше, потом себе.

— Ах, вот так? – зыркнула на меня ба.

— Вот так!

— Тогда…

— Что? Ну? – перегнулась я через стол, борясь с желанием показать ей язык. – Что тогда, шантажистка?

— Тогда я буду сыпать позорными историями, как только порог этого дома переступят родители Александра! Они живо промоют ему мозги и останешься без мужика!

— Воу! Воу! Любовь Григорьевна, вы почему раньше не предупредили об имеющемся компромате? – рассмеялся Царёв, уминая омлет. – Я желаю получить его всеми путями.

— Нет, зятёк, я ни за что не расскажу тебе, как Катька разбила нос Наташке только за то, что та на её кумира глаз положила!

— Опять он? – заржал Царёв. – Опять этот мужик с потолка?

— Да-да! – подключилась мама. – Ты, наверное, видел, что в её комнате до сих пор плакат висит. Уже и кумира не слышно, и журнала такого в помине нет, а он висит.

— Так! Это что ещё за коалиции против родной дочери?

— А чего это родная внучка приходит домой под утро, а телефон оставляет дома?

— Кать, Александр переживал. Да и мы тоже. Умчалась, не сказав, куда, телефон не взяла, – мама примирительно погладила меня по руке.

— Мам, вы не должны меня сходу сдавать жениху, даже если я дома не ночую! – я перешла на визг от возмущения. – А как же женская солидарность?

— Я тебе такую солидарность покажу, – взмахнул кулаком Царёв. – Там не то что Север с Югом перемешаются, но и запад с востоком! Поняла?

— Юг, – улыбнулась я, наблюдая за его реакцией, и вполне возможно эрекцией.

— Своевременно, – пожал он плечами, едва заметно поправив джинсы, что явно стали ему тесными. Я улыбалась, эта игра определенно мне нравилась. – Но невыполнимо. Сопливых вовремя целуют.