Книга Договор на нелюбовь, страница 88 – Евсения Медведева

Я и правда крутил головой, осматривая толпу, добрая половина взглядов из которой была прикована к нам, да что уж греха таить, к Катерине. Её сложно не заметить. Высокая, тонкая, как веточка, но без болезненной худобы, наоборот: округлые аппетитные бёдра с дерзкой линией задницы; довольно большая грудь, что сейчас так коварно выглядывала из этого ужасно-соблазнительного комбинезона, и по-детски здоровый румянец.

— Юлия Викторовна, спешу вас огорчить, но вы воспитали зануду!

В глазах Катерины сверкали искорки, что явно не сулили ничего хорошего. Она закусила нижнюю губу, как делала это, когда пыталась не брякнуть лишнего и примирительно обняла меня за руку, уложив голову на плечо.

Меня поражало, насколько она лишена была пошлости: её касания, объятия, смех – все было естественным. Порой я сам терялся в реальности, попадал под её чары, погружаясь в мир, где она… была моей?

Тонкие пальцы легко проскользнули по руке, вцепившись в запястье, словно искали не холода бездушной ткани, а тепла тела. Она с восторгом описывала маме вид из нашего номера в отеле, слегка сморщив тонкий носик, подернутый мелкими веснушками.

Уже знакомый приторно-сладкий голос заставил Катю напрячься. Она вскинула на меня встревоженный взгляд, и внутри что-то кольнуло. Так быстро, но точно. Словно лёгкий разряд тока прошёлся по позвоночнику, ударяя в ладонь, что сейчас крепко сжимала Катерина.

— Александр! Как хорошо, что я решила поехать с отцом, а то на свадьбе Волковых ты мне даже не дал пообщаться со своей невестой. Будто стесняешься её, – Карина выплыла из-за спины, ослепляя нас своей самой фальшивой улыбкой в мире. – Доброе утро, Юлия Викторовна.

Она намеренно не поздоровалась с Катей, скорчившись словно в потугах вспомнить её имя. Помнила она все. Просто спектакль свой дешевый разыгрывала. Впрочем, не впервой это.

Пробежался по ней быстрым взглядом, не уловив для себя ничего интересного, и вовсе отвернулся, лишь Катю обнял крепче, ощущая напряжение в её теле.

— А ты свою заведи невесту, Карина, – рассмеялся Мирон, что вынырнул из толпы рядом со мной. – Привет, Царёвы.

— Мирон, а вот ты мне никогда не нравился. Наглый и совершенно бестактный, – Карина надула губы в жесте смертельной обиды и, развернувшись на каблуках, скрылась в толпе.

— Королёв, вот ты так и будешь ходить холостяком до конца жизни, – мама встала на цыпочки и так «нежно» потрепала Мирона за ухо, что даже мне стало больно. – С женщинами нельзя так разговаривать. Сколько можно тебя учить уму-разуму?

— Тёть Юль, ну она же вам самой никогда не нравилась, – обиженно протянул друг, растирая покрасневшее ухо. – Сами говорили, что пластмассовые куклы интересуют только незрелых мальчишек!

— Замолчи, – зашипела мама, озираясь вокруг.  – С тобой вообще ничем делиться нельзя. Ещё орешь, как труба иерихонская! Ох, если мы были одни, Мироша…

— А давайте вы бывших девушек моего жениха без меня обсудите?

За этой перепалкой я даже не заметил, когда успела раскраснеться Катя. Выдернула из моей ладони свою руку и сделала шаг в сторону, наблюдая за Килиной, что уставилась в нашу сторону совсем не добрым взглядом.

— Идём, милая, – я еле сдерживал улыбку, направляя её вглубь зала.

— Она всегда будет нас преследовать? Мне она тоже не нравится!