Книга Сломанная любовь, страница 121 – Евсения Медведева

— Так, Ляля, сейчас я кое-что сделаю, а ты пообещай, что не испугаешься и просто подождёшь.

— Обещаю.

— Умница, — он поцеловал, а после подкинул меня так высоко, что я взвизгнула, но чужие руки аккуратно подхватили меня.

Сердце ухнуло в панике, но уже через пару мгновений Мирон вновь прижал меня к себе, только уже опустил на пол. Ступнями ощущала странный шероховатый пол, но даже не успела понять, что это может быть, как мы дёрнулись, а в животе заметались бабочки. Мирон обхватил меня крепко-крепко, успокаивающе поглаживая по рукам.

— Ещё чуть-чуть… Потерпи…

А я и терпела, пытаясь собрать мысли в кучу, но не могла. Меня распирало от каких-то странных эмоций. Мы будто парили, тело обрело нереальную лёгкость, а из глаз побежали слёзы. Хорошо было, невесомо и спокойно.

— Я очень тебя люблю… — сказал Мирон и дёрнул за край шёлковой повязки.

Распахнула глаза и качнулась… Изо рта вырвался визг восторга… На горизонте лениво поднималось алое солнце, заливающее небо красивыми разноцветными волнами разноцветья. Я снова взвизгнула и сделала неуверенный шаг вперёд… Мы парили высоко над землёй, медленно пролетая над ярко-жёлтыми полями. Парили, как птицы: свободные, счастливые и влюблённые.

Только сейчас поняла, почему так смутилась. Ощущение полёта повторяло те же эмоции, что вызывал во мне этот синеглазый пацан, покрытый татуировками. Сердце бешено колотилось, внутри испуганно порхали бабочки, а по коже бежали волны жара, отпугивающие табуны мурашек.

— Королёв… — только и смогла выдохнуть я, впиваясь пальцами в края корзины воздушного шара. Подняла голову, рассматривая белоснежный купол и огромную горелку, вспыхивающее пламя которой заставляло меня и пугаться, и трястись от восторга одновременно.

— Королёва… — выдохнул он и стал покрывать мои плечи поцелуями. Я опустила голову вниз, и только сейчас мне стало всё понятно. На мне было белоснежное шёлковое платье, украшенное жемчужными пуговицами по центру лифа.

— Что это? — крутанулась вокруг оси, впечатываясь в его грудь. Мирон расставил руки по обе стороны от меня и чуть нагнул голову, чтобы в глаза заглянуть.

— Я всю жизнь любил тебя, Лялька. И буду любить, милая. Жить буду только для того, чтобы знать, что у вас с Мишкой всё хорошо не потому, что должен, а потому, что вы моё всё: воздух, небо, день и ночь. Мир мой вокруг вас крутится. Я всё думал, какого чёрта выжил? Почему не скололся, не сдох в драках, в которых искал облегчение, но теперь-то я понимаю, что меня ждали вы. Ты будешь моей женой?

— Буду, Мироша… Буду! — зарыдала, обхватывая руками его за шею, чтобы подтянуться и поцеловать. — Я дышала, ходила, работала, зная, что однажды ты найдёшь нас и снова заставишь любить. Я буду твоей Королёвой!

— Все слышали? — Мирон поцеловал меня, а потом дёрнул корпусом, позволяя заглянуть себе за спину. В углу стояли Керезь с незнакомой мне девушкой и Царёв с Катериной. Девчонки рыдали, прижимаясь к мужчинам, а когда я выглянула, они взвыли в голос, уже не заставляя себя сдерживаться.

— Слышали, Королёв, — хмыкнул Гера, поигрывая бровь. — Всё, Ляля, не отвертишься. Марь Михална, ваш выход…

Я даже не успела броситься на шею подруги, как из-за спины мужчин вышла парадно одетая женщина в очках и с красной папкой в руках. Было видно, что она тоже была растрогана, а тонкие губы растянулись в улыбке.