Книга Сломанная любовь, страница 118 – Евсения Медведева

— С кем? — заржал я, отбирая экземпляр, пока он ничего не сломал. — С эпидемстанцией?

— Сейчас я найду консультанта и запрошу документы, — сказал и правда исчез за стеллажами, а я глаза закатил, прекрасно понимая, что Саня сейчас доведёт её своей дотошностью. Бедная Катька, подарю ей ещё одну коробку мороженого, пусть детка нервы лечит.

— Ну? Как думаешь, Мишаня?

— Они точно такие же, — пацан кивнул на единственный выживший эталон, что гордо стоял на соседнем пуфике.

— Тебе нравится?

— Ага!

— Берём! Царёв, отстань от девушки! Мишаня сказал, что ему нравится.

Мы избавились от улик, взяли мороженое и поехали к Микоянам, потому что девчонки скоро уже должны были вернуться. Всю дорогу Мишка молчал, напряженно смотря мне прямо в глаза в зеркало заднего вида. Мне даже не по себе стало от его взгляда. Царёв тоже заметил странное молчание, что было не свойственно этому активному малышу, поэтому и выскочил из машины, как только мы остановились у дома Микоянов.

— Мишаня? — я отщёлкнул ремни детского кресла, поднял его на руки и позволил посмотреть в глаза без отражения. — Пойдём по берегу прогуляемся?

— Пойдём, — кивнул малыш, покорно сидя на руках. — Ты меня простил?

— За что? — я опустил Мишку на песок, сам сел рядом.

— За то, что сказал, что ты мой папа? Не сердишься?

— Нет, конечно. Миша, я всегда приеду по первому звонку. Буду рядом всегда, — протянул ему ладонь, дождался его крепкого пожатия и вскинул глаза к небу, пытаясь подобрать нужные сейчас этому малышу слова.

— И даже драться будешь? — Мишка округлил глаза.

— Да я за тебя… — хотел подобрать синоним, но не получилось, и я пораженчески вздохнул. — Миша, если придётся драться – буду драться, если надо будет есть манную кашу, то бочку съем!

— Фу-у-у-у, ненавижу манку, — Мишка скорчил рожицу и вытащил язык.

— Я тоже.

— Съешь? — он прищурился, словно не верил.

— Слово даю.

— А за маму?

— И за маму бочку съем.

— И морду папе Костикова начистишь?

— Если будет смотреть на нашу маму на родительских собраниях, то так и сделаю.

— Кр-руто!

— Я хочу, чтобы ты был моим папой по-настоящему, — внезапно добил меня Мишка.

— Если ты мне позволишь, то с удовольствием буду твоим папой по-настоящему.

— Что, и ругать меня будешь?

— И ругать буду, если будет за что. Но вообще, я уверен, что если говорить честно и пытаться договориться, то и ругать не придётся. Я люблю вас с мамкой так сильно, что ни дня без вас не смогу прожить. Позволь мне стать для тебя отцом?

Мишка встал, отряхнул шорты от песка, продолжая буравить меня взглядом, сложил руки на груди, но продолжал молчать. А я покорно ждал, не отводя взгляда.

— Ты же мой настоящий папа, да?

Если я думал, что прошлый вопрос убил меня, то нет… Убит я был сейчас. Сердце перестало биться, а в ушах зашумело так, что голова готова была лопнуть, как закипевший чайник.

— Настоящий.

— Я видел твой рисунок, мама плакала над ним перед сном. Она не видела, а я смотрел. Скажи честно, ты потерялся?

— Мишаня, я так сильно потерялся, что не передать словами. Я понимаю, что нельзя стать папой просто так, по щелчку пальцев. Но я очень надеюсь на шанс. Не подведу, Мишань. Слышишь? Ни тебя, ни маму нашу. Не подведу… Никогда!

— А ты расскажешь, где ты был?

— Расскажу, но чуть позже.