Книга Сломанная любовь, страница 67 – Евсения Медведева

Олька сдалась, но руку убрала, лишь послушно шла рядом. Мы зашли в небольшой итальянский ресторанчик на набережной, где я забронировал столик на веранде, потому что рядом была детская площадка.

— Клоуны! Мама! — закричал Миша, подпрыгивая на месте и тыча пальцем в сторону аниматоров, что веселили детей посетителей. — Там утки! Они уток кормят. А мне можно? Ну, пожа-а-алуйста!!!

— Иди, — Оля посмотрела на меня, а потом дёрнула взглядом на детское меню.

— Ты сначала скажи, что будешь есть? —  понял её намёк и в последний момент поймал малыша за руку.

— Макароны с сосисками, — ответил Миша, уже подбегая к толпе детей.

— Опять макароны с сосисками, — Оля улыбнулась, но тут же напряглась, поняв, что теперь мы одни.

— Я в детстве только этим и питался.

— А, ты знаешь, я не удивлена. Кофе прямо сейчас и пасту с морепродуктами, — Оля закрыла меню, отдала его официанту и пересела в кресло, что было ближе ко мне, но оттуда лучше была видна громкая группа деток, облепивших клоунов. — Я поражаюсь, если честно, как это на его коже татуировки не проявились.

— Зато у него взгляд твой, Ляля. Умный, серьёзный, — я тоже отдал меню, махнув официанту, что буду то же самое. —  А мальцу спагетти с сосисками и кетчуп.

— Что делать? — Оля дождалась, пока официант отойдёт от нашего столика и сжала ледяными ладонями мою руку и затрясла, то ли дрожь её так пробивала не по-детски. В глазах стояла паника. — Мирон! Что делать дальше?

— Я приглашаю тебя на свидание, Ляля.

— Что???

— Помнишь, ты мне обещала свидание?

— Королев, девять лет прошло!

***…прошлое…

— Ляля, что случилось? — я подхватил её привычным жестом, снял с пожарной лестницы и шмыгнул в кусты. За два года это движение было быстрым и отточенным, а в густых зарослях сирени появилась проплешина, что скрывала нас от любопытных глаз соседей и запоздавших домой прохожих.

Мы с пацанами почти выехали в сторону аэропорта, когда-то получил смс от Ольки, несвойственного ей своей истеричностью содержания. Я даже обалдел от количества восклицательных знаков, что завершали требование приехать прямо сейчас.

— Не уезжай, Мироша, — Олька встала на цыпочки, обхватила ледяными ладонями мое лицо и стала покрывать быстрыми поцелуями. — У меня предчувствие плохое, Мироша. Очень плохое! Не уезжай!

— Ляля, да что с таким подонком, как я, может произойти? Все хорошо будет.

— Я чувствую, понимаешь? Не уезжай!

— Ляль, нам нужны деньги. Я вернусь к твоему выпускному, — прижал её к себе, пытаясь забрать все переживания, что раздирали мою девчонку прямо сейчас. — Ты поступишь на свой химфак, и мы поедем на море, как ты хотела. Я заберу тебя, и мы больше ни от кого не будем скрываться!

— Мироша, хочешь, я сейчас маме скажу? Ну, хочешь? Вот сейчас пойду, позвоню в дверь и скажу, как ты хотел! Пусть кричит, пусть дома запрёт, мне скоро восемнадцать. Только не уезжай! Что-то случится!

— Ничего не случится, милая, — я рассмеялся, прикусив язык, чтобы не выдать обеспокоенности, что поселилась теперь и в моем сердце. — Я приеду и пойдём на свидание. Не в кондитерскую, а в ресторан. Помнишь, на корабликекоторый? Ты же об этом мечтала?

— Да я готова за тобой хоть на край света пойти, только бы вместе. А сейчас ты уезжаешь…

— Я никогда тебя не брошу! Просто мне надо уехать, Ляля. Я решу все дела и вернусь.