Книга Сломанная любовь, страница 68 – Евсения Медведева

— Обещаешь?

— Обещаю…

***

Воспоминания ударили током не только меня. Олька содрогнулась, закрыла глаза и крепко сжала мою руку.

— На кораблике? — прошептала она.

— На кораблике, — я обернулся, чтобы проверить Мишку, а повернувшись, резко поцеловал её в губы, лишь на миг вкусив соль её слез, что скатывались в уголочках глаз. — Но сначала я обещал одному парню, что покажу, где спят поезда…

Глава 21.

— Дядь Мирон, а мы скоро приедем? — Мишка наклонялся и каждые пять минут стучал по моему плечу, не в силах сидеть спокойно в своем кресле. — Уже приехали?

— Нет, ещё, Миша! — даже тихая Олька уже закатила глаза от этой «сломавшейся кукушки», что с учащающейся периодичностью уточняла время прибытия.

— Ну, мам! Сейчас все паровозики уснут, пока мы тащимся.

— Все вопросы к Мирону, — выпалила Оля, на миг замерла, словно обдумала вылетевшую фразу, а потом улыбнулась. Настолько широко, что очевидно, сама не ожидала, поэтому и отвернулась к окну, чтобы спрятаться. Она определённо радовалась, вот только чему?

— Ты мне сама запретила его трогать! — Мишка испытывал на прочность ремни безопасности, раскачиваясь из стороны в сторону. — Запретила?

— Миша, да у него уже синяк на плече от твоих хлопков, — Оля вздохнула, достала свой телефон, а через мгновение салон заполнился какой-то дурацкой мультяшной мелодией, зато Мишка угомонился, погрузившись с головой в мультик.

— Вообще-то, я так никогда не делаю, — зачем-то начала оправдываться она, бросая в меня быстрые виноватые взгляды. — Это очень вредно для зрения.

— Он мне не мешает, Оль.

— Так мне забрать? — ухмыльнулась она, медленно протягивая руку назад.

— Не надо, — я рассмеялся. — Мы почти приехали.

— Как ты узнал? — её голос стал тихим, робким.

— Совершенно случайно встретил Петьку, он рассказал про беременность. Вот только он мне сказал, что ты сделала…

— Помолчи! — шикнула она. — Знаешь, рядом с детьми, особенно с такими любопытными, как Миша, быстро учишься общаться взглядами, намеками, заменяешь слова, поэтому и ты уж постарайся не давать повод, раз решил участвовать … в его воспитании.

— Тогда тебе, Сладкая, просто придётся заново учиться понимать без слов.

— Ты думаешь, я не понимаю? — Оля опустила голову, нервно теребя уголок рубашки. — Понимаю, Мироша. Я так долго старалась тебя забыть, что, кажется, сделала всё наоборот. Чем толще стену я выстраивала, тем отчаяннее вспоминала твой запах, черты лица и манеры рычать. Но года сделали свое дело, поэтому ты прав. Ради Мишки можно попробовать научиться понимать…

Её слова грозовой молнией пробили меня до самой макушки. Пелена эйфории спала, а в голове раздался треск, словно высоковольтные линии закоротили: «Ради Миши можно попробовать…» В этих словах не было желания обидеть, в них не было ненависти, злости, лишь смирение с обстоятельствами, справляться с которыми она научилась в одиночку уже давно.

Да и я научился… За последние пять лет многое поменялось в моей жизни, исчезли те гадкие воспоминания о СИЗО, в котором я просидел три месяца, а топот солдатских сапог слился с биением сердца. Я перестал вспоминать. И если бы не появление Сладковой в моей жизни, то и вовсе бы смирился с дырой в сердце. Со всем учишься жить, ко всему привыкаешь, пусть и ковыляешь, прихрамывая, но зато вперёд.