Книга Его Мишень, страница 107 – Евсения Медведева

— Ксюш, – я словно расплавленную сталь глотал. Все эти разговоры о её муже порезы оставляли, стискивал зубы и делал вид, что все нормально. – Ты не представляешь на что способен мозг, чтобы защитить себя от сумасшествия, горя и боли. Он способен затмевать плохое яркими обрывочными воспоминаниями, щедро приправленными воображением. Горюем не по реальности, а по тому, что могло бы быть…

— Я носила ребёнка… И это был не просто выкидыш, Гера… Я горем своим убила своего ребёнка. Меня стимулировали, чтобы родила своего мертвого сына… не видела, но все чувствовала. Тогда я и наглоталась таблеток, а потом слиняла, чтобы в глаза никому не смотреть и горевать о том, что могло быть…

— Сеня… – после этих слов я не мог уехать. Взял её на руки и понес на диван. Укутал в плед, уложил на коленях и включил телевизор. Так мы, обнявшись, смотрели субботние передачи, смеялись над роликами про домашних животных, игнорируя разрывающиеся телефоны…

Ксюша

Мне давно не было так спокойно. Смотрела, затаив дыхание, как крепкие мужские руки обнимают меня не ради приличия, чтобы сделать для галочки то, чего от него жду, а по-настоящему. Рассматривала длинные пальцы с мелкими шрамиками на костяшках, бегала подушечкой по рваному порезу на ладони, стараясь не впускать в мысли смятение. Чувствовала размеренное биение его сердца, хриплый смех, вибрирующий в груди и тепло кожи. Вдыхала горелую ваниль с нотками благородного пряного алкоголя и закрывала глаза от странного ощущения умиротворения в теле.

Мир перестал существовать. Реальность замкнулась на мягком диване, его руках и странном трепете, что загнанной птичкой металась в груди. И даже трель сотовых не могла помешать нам. Понимала, что у него дела, что не может взрослый мужчина весь день жалеть бедную девочку, но не было сил отпустить. Вцепилась в его шею, как в спасательный круг, не желая ни о чём думать. Эгоистично? Да… Но я впервые так чётко ощутила, что чего-то хочу. Так ясно, осознанно. И это был он, таинственный Герман, во взгляде которого таилось обжигающее пламя всех вулканов мира. В нем бурлила энергия, ощущаемая даже в столь спокойном состоянии.

— Тебе уже пора? – прошептала и зажмурилась, боясь ответа.

— У Царёва сегодня свадьба, ты не забыла?

— Чёрт, сколько уже времени? Он там, наверное, молнии метает, что нас нет.

— Не наверное, а точно. Знаю я этого деспота. Все должно быть четко, правильно и ровно в срок, – Гера щёлкал пультом телевизора, бесцельно листая каналы.

— Тогда езжай…

— Вместе поедем, – Гера поцеловал меня в лоб, посмотрел на часы и выключил телевизор, словно принял для себя решение. – У меня соберешься, пока я пару дел закончу, возьми вещи и поскорее.

— Вместе? – я замерла в его руках, уткнулась носом в ладонь, боясь столкнуться взглядом.

— Да.

— Гера! Да нас там живьем сожрут, если появимся вместе. Королёв всю душу вытрясет, а остатками мои родители займутся, можешь быть уверен.

— И что? Что-то ты не сильно переживала по поводу истерик Королёва, когда втащила красный диван в его обитель традиционных устоев прошлого века.

— Нет, Гера… Езжай один.

— Ксюша, если ты не хочешь появиться на свадьбе в халате, то рекомендую собрать вещи, а я пока сделаю пару звонков, – Гера шлёпнул меня по заднице, придавая ускорение, взял с журнального столика мой компьютер и уложил себе на колени, дав ясно понять, что говорить больше не о чем. – Принесешь телефон?