Книга Его Мишень, страница 61 – Евсения Медведева

— Доброе? Моя квартира стала похожа на пористый шоколад малинового цвета! Не многовато ванильной пошлости для раннего утра?

— Я решил, что букеты вянут, а вот впечатления бессмертны.

— А я заметила, что ты своеобразен, – скинула шубу, кое-как развязала простыню и пошла на кухню варить кофе.

— Мишель… Из твоего ротика это звучит, как комплимент, – он рассмеялся, насколько мог себе это позволить. – Ты взяла трубку.

— Взяла, – выдохнула я, зажмурилась, чтобы не видеть скомканную скатерть, сдернула её со стола и забросила в стиралку, чтобы глаза не мозолила. – Вот только легче от этого не становится. Ты вызываешь биополярку, Герман. По утрам я готова сдохнуть от стыда, а вечером неприкаянной кошкой брожу по дому, ожидая очередного этапа твоей игры. Я не хочу так! Ты обещал, что жизнь моя изменится, но пока моя жизнь все сильнее заполняется стыдом и желанием спрятаться или утопиться, на худой конец. Я – не я была вчера…

— А быть может, ты просто не знаешь, кто ты? – стук кроссовок по асфальту стих, скрипнула дверь, а потом динамик заполнил глухой звук эха пустого помещения.

— А быть может, это ты во мне ищешь то, чего нет?

— Мишель, – лязгнул замок, связка ключей упала на что-то стеклянное. – Люди думают, что счастье – это что-то безусловное, как материнская любовь. Но это не так. За каждую минуту счастья приходится бороться. Ну, нет этой кнопки волшебной, при нажатии на которую в душе радуга появляется, нет! И чем быстрее ты этой поймёшь, тем безболезненней пройдешь путь, – хлопнула дверь, голос его стал далеким, будто на громкую связь перешел, а ещё через мгновение зашумела вода. – Если ты, проснувшись утром, первым делом включаешь запись, мгновенно возвращающую тебя в состояние боли, то странно ожидать ощущения счастья. Попробуй сломать привычный ход событий.

— Ты поэтому вчера лицо показал?

— Почему?

— Чтобы, проснувшись утром, я вспомнила о прошлой ночи?

— Говори прямо, Мишель. Терпеть не могу, когда юлят. Если ты об оргазме, то да, а если о том, что я необычайно красив, то нет, – он рассмеялся, а вода стала плескаться ещё громче.

— А если этой кнопки нет, то как ты меня заставишь?

— А я буду рядом до того момента, пока ты не перестанешь думать, что тебя заставляют, – вода стихла, а моё сердце, наоборот, пустилось в пляс. В голове замелькали картинки его рук и длинных пальцев, что скользили по моему отзывающемуся на каждое прикосновение тело. – При условии взаимного согласия, естественно.

— А потом?

— А потом ты начнёшь искать для себя счастье сама, – было слышно, как он вытирается полотенцем, дверь хлопнула, а голос его вновь стал слышен в динамике. – Это привычка. Как курение, только хорошая и полезная.

— А сейчас, типа, я нахожусь в завязке по твоему мнению?

— Если грубо, то да, – Герман включил кофемашину, брякнул чем-то, а затем в тишине послышался щелчок зажигалки, и по моей спине побежали мурашки. Холод сменился жаром, в горле пересохло, и я уже не могла остановить поток воспоминаний, что заметались от этого звука. – Какие планы на сегодня?

Спросил так буднично, спокойно, словно обрывая ставший бессмысленным спор.

— Встречаюсь с мамой и сестрой, – зачем-то призналась я.

— Хорошего дня, Мишель…

— Меня Ксюша зовут…– но Герман уже отключился, а мне только и осталось смотреть в полной растерянности на воздушные шары, медленно втягиваемые сквозняком в гостиную. – Черт!