Книга Его Мишень, страница 62 – Евсения Медведева

Я охнула, увидев, что на часах уже десять, а я до сих пор не готова. Суета смягчила шорох моих мыслей, я даже почти не думала о нем, ну, во всяком случае постоянно. Все время прерывалась на выбор чего-либо: гель для душа, парфюм и платье… Кстати, сегодня рука сама вытянула желтый сарафан из ситца чуть выше колена. Достала из чемодана сумку, подходящую к моему наряду, впрыгнула в сабо и вылетела из дома, крася губы на ходу.

Когда я вбежала в ресторан, выдохнула, потому что мои женщины только сделали заказ. Хм… И не подождали? Странно… Но не страннее, чем их вытянутые от удивления лица, когда они наконец-то заметили меня, пробирающуюся между столиками в сторону террасы.

— Привет!

— Сеня? – Лизонька никогда не умела скрывать эмоции, вот и сейчас, как лакмусовая бумажка, выдала всю гамму растерянности и шока. Я даже посмотрела на свое отражение в заблокированном экране телефона, чтобы убедиться, что тушь не потекла. Но нет… Ничего подобного, наоборот, из-за нескончаемой пробки мне пришлось припарковаться за углом и знатно пробежаться, лавируя в толпе, поэтому мои щёки пытали здоровым румянцем.

— Очень приятно, – я пожала её ручку и рассмеялась. – Ау? Мам? Лиз? Что случилось?

— Все хорошо, – мама засуетилась, чтобы маякнуть официанту. – Мы просто…

— Черт, Сеня! Ты ни разу не пришла на обед! Мы столько раз сидели в этом ресторане часами, гипнотизировали дверь, мусолили меню и отбивались от осуждающих взглядов персонала! Но ты не приходила! – Лизка аж подскочила на месте, тараторя свою пламенную речь.

— Так мне уйти?

— Нет! – мама крепко схватила меня за запястье. – Никто никуда не уходит. Ясно?

— Ясно… Я пошутила, мам.

— Шутит она… – Лиза залпом осушила стакан воды, а потом, нагло перегнувшись через стол, сграбастала меня в свои объятия. – Сенька… Я так скучала!

— Лиза, отпусти Ксюню, – мама шикнула, приводя нас в режим «леди», а потом сама приобняла за плечи. – Давайте обедать? Ты как обычно?

— Карбонару, томатный сок и кофе, – выпалила я, даже не заглядывая в меню, что принёс официант. – Спасибо.

— Что, и в магазин пойдешь? – Лизка продолжала пучить глаза, как в том анекдоте про ёжика, и даже внимания не обращала на моё откровенное хихиканье.

— Конечно, систер, что мне теперь в картофельном мешке на свадьбу лучшего друга идти? – я даже не заставляла себя, улыбка словно застряла на моих губах, чем волновала моих девчонок. Мама перебирала салфетку, а Лизка раскручивала пустой стакан, что издавал о каменную столешницу такой противный звук, что официант не выдержал и тактично забрал его.

— Я поняла, – выдохнула Лиза и стала крутить головой. – Это розыгрыш?

— Лиза, умоляю, веди себя прилично, – снова зашипела мама, одергивая дочь.

— Да она трубки брала раз в месяц! – сестра вырвала свою руку из ладони матери. Лицо её было красным, как томатный сок в стакане, что принесли для меня, а глаза нервно бегали. – С ней же можно было нормально поговорить только если ты при смерти. И не шипи на меня, коль уж пришла, то пусть слушает то, что я думаю. Ты пропустила все! Мою свадьбу, юбилей отца, операцию мамы, мой выкидыш! – последнее слово Лиза прошептала и, не содержавшись, расплакалась.

Я сидела абсолютно пришибленная, переводя взгляд с мамы на Лизку, что тихо всхлипывала, опустив голову на руки. Сказать, что я пожалела, что припёрлась сюда – ничего не сказать. Смотрела, как мама прижала трясущуюся Лизку к своей груди, чтобы оградить от посторонних взглядов, что-то шепчет, целует в висок, перебирает волосы, пытаясь успокоить внезапную истерику. Вот сейчас мне стало стыдно… Пелена уютного молчания спала, обнажая уродливость реальности, которую я создала своими руками. В своих мыслях я часто гоняла мысль о том, что родные отворачиваются, не смотрят в глаза, не могут найти нужных МНЕ слов. А я? Что сделала я? Какие слова нашла я? Никаких… Собрала чемодан, оставила ключи от квартиры и машины соседке, написала папе короткое сообщение и отчалила нахрен из жизни близких…