Книга Его Мишень, страница 91 – Евсения Медведева

Герман не мог не проснуться от моей немой истерики. А как только набралась смелости и скрылась в ванной, руки сами потянулись к телефону. Рыдала не от сожалений, а от беспомощности и осознания, что собственными руками открываю ящик пандоры. Понимала, что Герман слышит, но ничего не могла с собой поделать. Действовала, как кукла, бездушная и безжалостная.

Он имеет право злиться. И даже если будет делать вид, что не произошло ничего, тоже будет прав. Гера с такой стойкостью терпел побои, даже бровью не повёл, когда я ногтями раскрасила его мощную спину, щедро засыпав беспочвенными обвинениями. Да мне голову сорвало, когда он конверт мне на стол бросил, я даже не задумалась заглянуть в него, потому что боялась испачкаться. Казалось, что если увижу сумму, в которую меня оценили, то уже никогда не отмоюсь от унижения. Поэтому и решила растоптать его. Получилось… Поэтому и не звонит. Знать больше не хочет.

— Дура! – шептала я, набирая его номер по памяти, что вновь и вновь повторяла перед тем, как погрузиться в сон, наполненный эротическими сценами, вырезанными из той ночи. Дни превратились в карусель, вращающуюся вокруг этого мужчины, что за ночь сломал мою конуру и цепь сорвал, на которой я покорно сидела много лет. А я? А я снова в неё залезла и для удавки шею подставила.

«Абонент временно недоступен…»

Сухой голос автоответчика уже в который раз разбивал моё обеспокоенное сердце. Исчез… Как раз тогда, когда так нужен!

Я ещё раз выглянула с балкона, осматривая двор, но Егорки не было. Я впервые проснулась не от будильника, а от топота чужих ног. Пацан уже давно не спал, тихо ожидая на собранном диване моего пробуждения.

Еле заставила его позавтракать со мной, выдала чистую одежду и взяла честное слово, что повторим приятный вечер, и только после этого отпустила его с тяжёлым сердцем. Хотелось думать, что и ему не хочется уходить от меня, но вот только что делать дальше? Я не могу брать на ночь ребёнка, за которого не несу никакой ответственности. Я даже за собой следить не могу нормально! Суп и тот приготовила впервые за много лет, а что говорить о малыше? Он же живой человек, наполненный страхами, переживаниями и травмами. Я долго стояла на балконе, наблюдая за тем, как он весело убегает по тропике в сторону спортивной площадки, где уже визжала ребятня. Нужно съездить в тот детский дом. Обязательно.

— Сень, ты готова? – дверь открылась уже в пятый раз, а в щели показалась улыбающаяся моська Ники. – Люся лифт держит, отказывается выходить, а внизу уже по дверям стучат!

— Иду… Иду! – я в последний раз осмотрела себя в зеркало. – Как тебе?

— Шикарно, милая. Туфли только красные просятся, – Ника поморщилась чёрным лодочкам и так аккуратно подвинула открытую коробку с точно такими же, но красными. – Давай, детка.

— Эх, – махнула рукой, надела шпильки и вышла из квартиры. – Мёртвого уговоришь.

— Наконец-то! – завизжала Люся, сражающаяся со створками лифта, отчаянно пытающимися зажать её в своих стальных объятиях. – Девы, нас сейчас соседи в клочья порвут.

— Говорила же, рано лифт вызывать!

— Ага! А потом полчаса ждать, пока собачники по этажам разъедутся? Нет, уж. Пусть нас ждут, – Люся выдохнула и нажала кнопку первого этажа. – Такси уже десять минут стоит, а счётчик капает.