Книга Его Мишень, страница 94 – Евсения Медведева

— В смысле обратно?

— Ой, они твоим произведением дизайнерского искусства в дурака играют. Мирон приказал его в чулан убрать, а Герман фигуру из трёх пальцев сообразил, в нос Корольку ею ткнул и утащил к себе. Он же в командировке какой-то был, точно! Наверное, поэтому и не доступен! – Вероника забралась с ногами на диван и поймала мою сумку, выудив из неё телефон.

— Ника! Он недоступен…

— Давай, набери, а там посмотрим.

Разблокировала экран, нашла его номер и набрала. Подруга застыла статуей в ожидании, прикрыв рот ладонями, будто готовилась к чему-то невероятному. Я приложила к уху телефон и замерла, услышав не холодный голос автоответчика, а противные длинные гудки. Виски запульсировали, горло пересохло, а ладони вспотели. Из вакуума меня вырвала трель телефона за спиной.

Я инстинктивно дёрнула головой… И мир стал темнеть, будто занавес в театре опускали, погружая зал в полный мрак. За барной стойкой спиной ко мне сидел Гера собственной персоной, что-то эмоционально рассказывающий миловидной блондиночке. Девушка громко смеялась, кружила пальчиком по ободку хрустального бокала и так игриво смотрела на своего собеседника из-под пушистых ресниц.

В ухе взрывались гудки, тело застыло от непонимания, что делать дальше, а Герман медленно потянулся к пиджаку, чтобы достать ревущий телефон. Он долго смотрел на экран… Казалось, секунды превратились в часы, переполненные напряжением, а он всё ждал. С силой растирал переносицу, словно принимал для себя очень важное решение. Рука дёрнулась и потянулась.

И в этот самый момент в моём ухе раздался приятный хрип, сдобренный отвратительным смехом какой-то чужой бабы. Я сжала челюсть до скрежета зубов и вырубила телефон, хороня его на дне своей сумочки…

— Сеня, ты что творишь? – зашипела Ника, пригибаясь, чтобы нас не заметили. – Чокнулась? Он же ответил, а ты трубку бросила!

— Ветер, будь подругой и замолкни! – я щедро плеснула себе шампанского, опустошила бокал, а потом повторила этот трюк дважды, пока перед глазами всё не поплыло. – Ты же видишь, что он не один? Тогда какого чёрта говоришь ерунду?

— И что? Мишина, это породистый, мать его, скакун! За него бабы глотки рвать готовы, а ты решила отсидеться? – Ника шептала, то и дело вертя головой в сторону парочки за барной стойкой. – Бери свою хорошенькую попку в руки и иди к ним, Ксюша.

— Хватит… Набегалась я уже за мужиком… – внезапно выдала я и зависла. Вырвавшиеся слова не сразу приобрели смысл. Я будто оглохла даже на мгновение от внезапного откровения, а картинки прошлого настолько отчётливо стали всплывать перед глазами, что дурно стало…

* * *

… – Игорь! Идём домой! – рыдала я, вися на шее мужа. Он изо всех сил пытался сбросить меня, как ненужный балласт. А я, несмотря на внутреннее чувство полного краха, продолжала сжимать его шею, морщилась, чтобы только не сталкиваться взглядом с полураздетой девицей, сидящей на соседнем барном стуле. Она тихо посмеивалась и продолжала пить через трубочку какой-то кислотно-жёлтый коктейль. Не смотрела в её глаза, чтобы не видеть жалость к себе, поэтому приходилось пялиться на упругие сиськи, так откровенно топорщащиеся сквозь тонкий шёлк открытого топа, молясь лишь о том, чтобы её утром полоскало этой химозной жидкостью. Чтобы ей было так же плохо, как мне сейчас!