Книга Играя с ветром, страница 167 – Евсения Медведева

— Ни мамочка, ни папочка, Ветер, тебе сейчас не помогут! – взревел Доний, подхватил меня на руки и закинул в салон своей машины.

Я сжимала рюкзак, пытаясь понять, что лучше: остаться с ним в замкнутом пространстве, либо сбежать в лес? А может, быстро надеть то бархатное платье, что лежит на заднем сиденье? Вдруг поможет сбавить градус его гнева? Чёрт… Оно сталось в моей машине, ну, может, хоть Курочкиной пригодится?

А Лёва правда злился… Нет! Он был в бешенстве, в ярости! Оттого, обходя свою машину, и испепелял взглядом, в котором мне надлежало сгореть.

— Я вижу, куда ты глаза косишь. Не сбежишь, Ника, – Лёва щелкнул кнопкой, и глухой звук закрывшихся замков оборвал мою надежду на побег. – А теперь рассказывай. Как говорит Гера, залпом, как водочку.

— Ничего я тебе не буду рассказывать! – сбросила рюкзак на пол, поджала под себя ноги и отвернулась к окну.

— Расскажешь, Ника, ещё как расскажешь. И я тебе рекомендую говорить правду, – двигатель заурчал, и мы резко вырулили в сторону трассы.

— Раз ты так спокойно сидишь на месте и ждёшь, когда эта гадина тебя соблазнит, значит, действовать должна я, понимаешь? Я говорила, что не отдам тебя? Говорила. Тогда чего же ты так удивлён? – слова ливнем хлынули из моего рта, а из глаз брызнули слёзы. Тело вдруг забила мелкая дрожь, а ком эмоций, что пришлось пережить сегодня, яркими ослепляющими вспышками стали мельтешить перед глазами. Казалось, я иду по растрескавшемуся канату над пропастью, готовая рухнуть в обморок в любой момент.

Обморок!

Точно!

Я стала закатывать глаза, но мою великолепную актёрскую игру вдруг разрушил внезапный ядовитый взрыв в носу. Распахнула веки и заскулила от жалости к самой себе, потому что гадкий продуман Лёвушка держал прямо перед моим лицом бутылочку с источником этой дикой вони. Нашатырь!??!

— Прикупил на днях, а то ты у меня ещё та барышня кисейная, чуть что – сразу в обморок падаешь, – Лева убрал бутылку, а потом резко притянул меня к себе, впиваясь поцелуем. Казалось, мы сейчас врежемся, разобьёмся, потому что смотрел он на дорогу лишь быстрыми урывками. Но мне было совершенно не страшно.

Его губы были жесткими, поцелуй – требовательным, а ещё кожей ощущала мелкую дрожь, что была узнаваема, понятна и заразительна. Испугался… Откинула голову, все ещё находясь в тисках его объятий, и задержала дыхание, ожидая, пока он оторвется от дороги. Глаза его нужны были. Взгляд. Только он скажет правду.

И Лёва повернулся. Купаж дичайших чувств обрушился на меня водопадом. Этот залп неконтролируемых эмоций будоражил внутри что-то странное, щекочущее каждое волокно натянутых нервов. Вот с ним все так! И ненавидеть хочется до глубины души, и любить – до последнего вздоха, и заниматься сексом – до предсмертного хрипа. До последней капли Лёва забирает.

И страшно не от ошалелого взгляда, а от того, что за бесшабашным весельчаком прячется дурман бесконтрольных эмоций. И сейчас меня в водоворот затянуло, несёт бесконтрольно убийственный поток, согревая лишь его любовью. И ведь, гадёныш, не таится, не прячется, просто любит. Сжимает в своих объятиях, больно покусывая подбородок, вдыхает аромат кожи, скользит языком по шее, запуская то пламя, что сжирало нас ещё утром. Когда он рядом, планета сходит с орбиты и катится, ко всем чертям, в чёрную дыру, где всё неважно, безлико и тускло. Наше одно дыхание на двоих, ломаный пульс и рваные, грубые касания – вот реальность, в которой хочется жить, признаваться в том, что люблю до безумия! Именно сейчас вдруг захотелось проорать, что я беременна. И ждать его реакции.