Книга Играя с ветром, страница 51 – Евсения Медведева

Ника даже не думала сдаваться! Бесстыже трясла грудью с алыми отметинами и румяной от силы моего желания задницей, будто вовсе не замечала своей обнаженности, действующей на меня как красная тряпка на быка. Да я прямо сейчас готов был растянуть её на длинном обеденном столе, чтобы снова поймать ту эйфорию полёта, что ощутил так внезапно прошлой ночью. Это был не секс, не быстрый перепихон в тачке, а бесконечное… бесконечное падение. Я понимал её слёзы, потому что сам готов был расплакаться у нее на груди от прожигающих душу эмоций.

Была вероятность, что всё закончится как обычно… Что после секса меня отпустит, и я без зазрения совести отвезу Нику домой. Но и этого не случилось…

В мозге была одна единственная мысль: «Не отпускать… Не отпускать…». Наверное, поэтому мы ели единственный открытый в пять утра фастфуд, сидя на капоте машины, раскидывали картошку и наслаждались мутным после злющей грозы рассветом. И поэтому, когда она вырубилась в моих объятиях, я абсолютно уверенно поехал к себе в квартиру, которую сейчас разгневанная женщина пыталась разнести в щепки.

Когда Ника загнала меня, как козлёнка, в тупик, пришлось применить силу. Схватил её за руки, кинул на кровать и заперся в ванной. Да… Вот так вот гнусно и трусливо.

— Открывай!!! – вопила Ника, нещадно тарабаня в дверь.

— Я, что, похож на самоубийцу? Загоняла меня, а ведь я уже не молод! Помни об этом, Никусь.

— Лёва, открой немедленно! Я только одним глазком в морду твою наглую загляну!

— Полумеры… Не-а, Ника, после вчерашней ночи меня они больше не устраивают. Вот эти «одним глазком», «на полшишечки» оставь при себе, – я ржал как конь, стекая по холодной гранитной стене, представляя её прехорошенькое разъярённое личико.

— Смеётся он! – зарычала она прямо в щель под дверью, и уже тонкие изящные пальчики стали пробираться в ванную, хватаясь за край пушистого ковра. – Выходи!

— Пока ты лютуешь, Никусь, там горит завтрак, – достал я последний козырь, пытаясь отдышаться после незапланированной пробежки.

— Завтрак? – голос её дрогнул, и я готов был поклясться, что слышал, как она облизнулась.

— И кофе. Сам растил, молол, варил, сам хотел принести в постель! Только благородные намерения, честное слово. А ты все испортила.

— Доний, если ты сейчас же не выйдешь, я вынесу эту дверь к херам!!! – верещала Ника. – Обещаю!!!

— Выноси… – я поблагодарил себя за неаккуратность, подтягивая джинсы, сброшенные вчера. Достал сигареты и закурил. – Только выключи плиту, тигрица.

— Вот и не выключу!

— Тогда ты останешься голодной, а я бездомным.

В комнате стало как-то тихо-тихо… Напрягся, пытаясь уловить шевеление, но ничего… Мысли стали путаться, страх закипал, подкидывая картинки её обморока.

Я рванул ручку и вылетел из ванной… Но уже через мгновение мне на спину прыгнула голая бестия, её руки плетями дикого плюща вцепились в шею, а острые зубки стали разбрасывать по коже жалящие укусы. И я выдохнул с облегчением, когда мягкие титечки прижались к коже, а тонкие пальчики стали царапать опасной остротой ноготков. Жива…

— Я убью тебя! – верещала Ника.

— Сначала поедим, потом убьешь, – закинул руки за спину, не без удовольствия смял аппетитную попку, подбросил её выше на спине, чтобы было удобнее, и пошел в кухню, мужественно терпя визг, щипки и укусы.