Книга Играя с ветром, страница 77 – Евсения Медведева

— Это что – предложение встречаться? – уперлась руками в его грудь, оттолкнулась и села, сдвинув бёдра так, чтобы ощущать его под собой. И все стало таким правильным, привычным: его руки накрыли мою грудь, а мои бёдра начали исполнять танец пламени.

— Ага, – Лёва рыкнул, сел и резко сдвинулся к изголовью, скинув подушки на пол. – Давай мутить, Ветер?

— Доний, детство в попе заиграло? Так я тебя омрачу…

— Стоп… Этого достаточно, – Лёва поднял меня за бедра и резко опустил на себя, улыбаясь и наслаждаясь моим вскриком. – Омрачи, Ника. Омрачи…

Не дал мне возможности верховодить. Не до этого ему было, львиный голод его одурял. Движения были быстрыми, резкими. Он с силой опускал меня на себя, а потом с большим нажимом буквально вжимал в себя так, что из глаз катились слёзы. Эмоции тайфуном сжирали изнутри, лишая возможности думать, дышать, жить… Я переставала чувствовать свое тело. Секс с ним был похож на катание на карусели из детства: длинные звенящие цепи брякали, я сжимала металлическую с облупившейся краской перекладину, то взмывая в воздух, то замирая от резкого падения. Лёва…

Засранец!!! Ненавижу… Ненавижу за то, что скрывал от меня то, что было моё по праву. Ёжилась от мурашек, когда он умудрялся целовать меня в грудь, втягивать затвердевший сосок, хныкала от колик, что бежали по ногам, и от жара, бьющегося запертым пламенем внизу живота, и умирала… В глазах темнело, мышцы становились каменными, а потом БАХ! И взрыв… Меня рассыпало на мелкие кусочки, рыдала в голос, впиваясь ногтями в его плечи. А он продолжал… Рычал, целовал и снова рычал…

— Боже, ты такая… такая… – Лев с жадностью смотрел на меня, ловил эмоции, слизывал слёзы, разделяя то сумасшествие, что разносило меня на атомы.

А когда засуетился, стало понятно, что и он сам близок к взрыву…

— У меня спираль, – еле собрала силы в кулак, чтобы не обламывать ему кайф.

— Зараза!

Прижал к себе, впился губами и сделал ещё пару толчков, падая в пропасть вслед за мной….

— Ты почему раньше не сказала?

— Ой, что за довольная мосенька? Минус одна статья расходов?

— У спирали меньший фактор защиты, – прижал к себе, зарываясь лицом в спутанные волосы. – Поэтому я приверженец барьерной защиты.

— Я вижу твою приверженность, Лёва. Вернее, чувствую внутри. Боишься стать папой?

— Боюсь? – он громко рассмеялся и откинулся на спинку, жадно смотря на сигареты, оставленные на подоконнике. – Отцами должны становиться те, кому дано.

— Тебе не дано?

— Наследственность плохая, – невооруженным глазом было видно, насколько неприятна ему эта тема: ноздри напряглись, брови съехались на переносице. – Поэтому ты сильно не идеализируй меня, Ника.

— Поматросишь и бросишь? – соскользнула с него, принесла сигареты, пепельницу и легла рядом, слушая сердцебиение.

— Полюблю и отпущу, как только ты сама этого захочешь.

— А если не захочу? – смотрела на него, любовалась красивыми чертами, гладила грудь, целовала руки и, несмотря на холод его слов, наслаждалась моментом.

— Захочешь. Обязательно захочешь. В женщинах заложен код продолжения рода, твоему материнскому инстинкту станет тесно, ты уже не сможешь удовлетворяться одним сексом и заботой обо мне, запал романтики растворится, а тут и организм подоспеет. Куранты биологических часов забьются в истерике, ты станешь мучиться, выносить мозг, доказывая, что моё убеждение – хрень, а твое – верх здравомыслия, – Лёва закурил и отвернулся к окну.