Книга Сдавайся, это любовь…, страница 148 – Евсения Медведева

— Ты чокнутый!

— Приятно познакомиться…

Кирилл взял меня за руку, повел к нужному подъезду и даже в правильную кнопку домофона ткнул. И правда, все схвачено, за все уплачено. Поэтому его слова и про машину, и про самое безопасное автокресло приобрели другой оттенок.

Ехали в лифте молча, смотря друг другу в глаза и крепко держась за руки. А когда створки раскрылись, он даже медлить не стал, подтолкнул меня к выходу с самым пуленепробиваемым выражением лица.

— Опа Стёпа, – прохрипел Петька, уже стоявший в дверях, заслоняя с любопытством выглядывающую маму. – Это и есть твой подарок?

— Добрый вечер, – Кирилл смело шагнул вперёд и протянул изумленному брату руку. – Приятно познакомиться, я – четвертый. Последний.

Внутри будто атомная бомба затикала… А воцарившаяся тишина на лестничной площадке не обещала ничего хорошего, пока не произошло неожиданное…

— Не, ну такой хлопец, точно последний, – не выдержал отец, все это время стоявший за Петькой, и рассмеялся от души, что аж стены подъезда жалобно задрожали. – Но если ты с пустыми руками, то можешь даже не начинать свататься.

— Обижаете, Аркадий Петрович, – Кирилл звякнул содержимым пакета. – Прежде чем варварски нарушить сухой закон вашего дома, разрешите облобызать ручку моей любимой тёщи? – Кирилл, не дожидаясь ответа, взял мамину ручку и смачно поцеловал. Маменька вспыхнула предательским румянцем и с нескрываемым восторгом приняла огромный букет.

— Мария Степановна, – прошептала мамочка, отчаянно хлопая ресницами, будто улететь собиралась, чесслово.

— Так, Степановна, – отец опустил руки жене на плечи, чтобы привести в чувства. – Бери, давай, Аркадьевну, и шуруйте манты варить. А мы пока по-мужски почирикаем с «четвёртым».

— Манты? – я до сих пор, как приёмыш, мялась у лифта. Смотрела на все происходящее со стороны и не знала, расплакаться то ли от умиления, то ли от смеха. Чтобы мой папа да поделился мамиными мантами с тыковкой и морковкой – да ни в жизнь! Он, как кощей, оберегает личную полку в морозильнике, а перед Новым годом собирает всю семью, чтобы помогли перекрутить фарш и нарезать тыкву.

— Что это сейчас было?

— Парень же сказал – последний! – отец сграбастал меня в свои объятия и втянул в квартиру.

— Хана тебе, Люси, – прошептал Петька. – По глазам видно, что из его капкана уже не вырваться.

— А вдруг это я его в капкан взяла? А что? Молодой, перспективный, – скинула туфли и потопала следом за ротой мужчин, идущих за загадочным пакетом в руках Чибисова.

— Ты, зять, только знай, что я хрень буржуйскую не употребляю, – отец шикнул на меня и растопырил руки в дверном проеме, мешая войти в зал.

— А я бы с ней и не пришел, – Кирилл осмотрелся по сторонам, потом прошелся медленным искушающим взглядом по мужчинам и поставил пакет на стол. – Самогон, Аркадий Петрович… Чистейший, как слеза ребёнка.

— Мать! – гаркнул папочка, а потом сжалился и поднял руку, пропуская меня в комнату. – Хороший мужик, надо брать!

— Так уже взяла, – Чибисов как-то слишком загадочно посмотрел на меня.

— Могу вернуть, – я уперлась кулаками в бока, застыв в центре комнаты. Пыталась понять, что он опять задумал. Пустое… Этот сейф с секретами просто так не вскрыть. Отмычка нужна.

— Давай сначала я тебе верну, – Кирилл вдруг нырнул рукой в пакет и достал черную бархатную коробочку.