Книга Сдавайся, это любовь…, страница 75 – Евсения Медведева

Она. Это она… это определенно она.

— Согласен, – моськой упал в её грудь, до сих пор ощущая спазмы в опустошенном и почти бездыханном теле.

— Но это было феноменально! – захихикала она, прижимая меня к себе так, что дышать я мог только ей. – Тебе говорили, что трахаешься ты великолепно?

— А что, ты табличку не видела? В караоке «Вы поёте великолепно», а после приёма у доктора Чибисова «Вы стонете великолепно!», – сдёрнул резинку, выбросил в мусорное ведро, в котором почему-то валялись подтаявшие сырые пельмени, и перекинул Курочкину через плечо, не дав сориентироваться. Ага! Знаю я таких, только расслабишься, а она тебе вещи твои протягивает и лапкой уже машет, нежно подталкивая к выходу. Нет, Курочкина! Я квартиру твою от злых духов очистил, стонами украсил, ты явно мне минетик задолжала.

Толкнул дверь и опустил её расслабленное тело в ванну, врубил воду, а после опустился и сам. Свет включить я не успел, вернее, попросту не додумался, но это и не нужно было… Люся вдруг потянулась, а уже через мгновение на полочке вспыхнула толстая свеча, а воздух стал наполняться ароматом яблочного пирога.

— Ну вот, теперь я есть захотел.

— Ладно, так и быть, сварю тебе кофе. Вы ж в полиции только этим питаетесь? – захихикала она, пряча лицо на моей груди.

— Нет, малыша, этого мне будет маловато, – когда ванна наполнилась водой так, чтобы скрыть её грудь, я взял с бортика ароматный брусок мыла и стал водить по её идеальной шёлковой коже. Взбивал пену, растирал её шею, руки, разминал каменные мышцы и вдыхал её запах.

Потёк мужик…

Люди добрые, вызывайте 911, потому что самому уже отсюда не выкарабкаться. Особенно когда утопающему вовсе не хочется, чтобы его спасали.

Ни до кофе, ни до яичницы дело не дошло… После горячей ванны, я обернул нас в полотенца и по кивку её головы пошёл, неся малышу в спальню.

— Стой… Давай поменяем бельё? Я прошу тебя, Кирилл.

— Хорошо, но запомни, что ты сама разрушила флёр романтики, милая, – тихо засмеялся я, опуская её на пол. И каково же было моё удивление, когда она стала менять постельные принадлежности весьма оригинальным способом: содрала, к чертям, простынь вместе с подушками и одеялом, сбегала в кухню за мусорным пакетом, куда мы отправили это барахло, как труп в морге, и выставили за дверь.

— Вот так хорошо… – выдохнула она, открывая настежь и окно, и балконную дверь, а потом сдёрнула упаковку с нового комплекта, расстелила простынь и достала из шкафа два махровых халата. – Прости, но подушек в доме, оказывается, нет.

— А я на титечках неплохо посплю…

Блядь! В меня словно пубертат вселился. Вроде она и прикрыта была, и ничего пошлого или обидного не говорила, а член уже колом стоял. Сдёрнул с неё полотенце и уронил на кровать.

— Давай, мы ещё кровать не отмаливали…

— Боже, ты точно из полиции? – смеялась она, обнимая ногами мои бёдра.

— Пока Баранов меня не сгноил, да. Могу и корочку показать.

— Покажи мне свою корочку, капитан Чибисов… Покажи!

Она приподняла бёдра и стала так зазывно тереться о мой каменный стояк, что звёзды из глаз посыпались. Но… Что-то пошло не так. И тишину квартиры взорвала трель дверного звонка.

— Это ещё кто? – бросил взгляд на часы на прикроватной тумбе. – Два часа ночи!

— Соседи, очевидно, не сильно оценили твой метод отмаливания моей квартиры, – захныкала Люся, продолжая скользить по члену. – Поэтому давай, Чибисов, готовь свою настоящую корочку, будем совершать преступление по превышению должностных полномочий.