Книга Сдавайся, это любовь…, страница 72 – Евсения Медведева

— И ваши документы, гражданочка, – я протянул руку в сторону Люси, а та, будто и готова была, тут же вложила в ладонь паспорт. – Людмила Аркадьевна, вы знаете этих людей?

— Это мой бывший муж и бывшая свекровь, – Люся скинула лодочки, а потом, осмотрев мокрый и грязный пол, вновь надела.

— А у меня нет документов, – захлопала ресницами женщина. – Я у сына в гостях, имею право.

— Людмила Аркадьевна, вы подтверждаете?

— Нет! – взревела Люся, перед тем как влететь в ванную. Она погромыхала там, а вернулась со шваброй. – Пошли вон из моей квартиры! Вон!

— С вещами на выход, – я дёрнул плечами и отошел к стене, чтобы не задерживать непрошенных гостей.

— Это что за беспредел?

— Беспрелел, Курочкин, начнётся, когда ты через двадцать секунд не вытащишь свою задницу в семейниках отсюда, – терпение моё трещало, как айсберг, вспарывающий брюхо Титанику. – Поэтому поторопись, я не шучу!

— Ты кто такой? – зашипел непонятливый мужик и бросился на меня, неумело размахивая кулаками. Мне пришлось! Видит Бог, я не хотел… Ну, если только слегка. Короче, я чуть махнул ногой, чтобы поддеть его стопу, и этот придурок поскользнулся на луже, которую сам и разлил, шлепнувшись прямо моськой об пол. Брызги крови рябинкой с его трусов рассыпались по белоснежному камню, вызывая отвращение на лице Люси.

— Вы такой неуклюжий, гражданин Курочкин. Или я могу это интерпретировать как нападение при исполнении?

— Нет!!! – зарыдала его мамаша. – Мишенька, пойдем. Брось ты эту чокнутую! Ни приголубить, ни уют создать, ни дитё родить! Горе тому мужику, который позарится на эту куклу толстозадую.

Женщина лупила словами наотмашь. Била четко в цель, надеясь ранить и без того растерянную Люсю, но та, как завороженная, смотрела только на пятна крови.

— И вещи свои заберите, а то примета плохая, говорят, возвращаться придётся, – я сгреб мокрые липкие ленты обоев и, не спрашивая разрешения, запихнул в клетчатый баул. – Забирайте-забирайте… Раз сдирали, значит, пригодится вам в хозяйстве.

— Люся, кто это? Кто он? – не унимался мужичок. Вот смотрел я на него, потом на Люську, и огорчался. Да, смазливый, возможно, даже практичный, семейный и надежный. Вот только рядом с этой шикарной женщиной смотрится он как сморчок раздавленный. Что ОНА в нём нашла? И от собственной мысли я оторопел… Потому что он – полная противоположность Баранову?

Чёрт… Люся, не огорчай меня! Не заставляй изучать досье, выискивая бывших муженьков, чтобы убедиться в правильности своей шальной гипотезы. Ты что, все это время искала тех, кто не похож на Бяшу?

— Счастливого пути и полной амнезии, потому как если ещё раз увижу вас в этом районе, то от доброты моей останутся только сухие вырезки из законов, – как только убитый горем мужик рванул к двери, я напрягся, понимая, что такие просто так не уходят. И вовремя. Мишенька Курочкин, переступив порог, вдруг в последний момент решил вернуться. Но упс… Дверь-то я уже толкнул!

Ладно… Я даже сдержать улыбки не мог, наблюдая, как ещё один мой соперник морщится от жесткого контакта с металлом. Так сказать, поцелуй на прощание… Хотя жаль, что это не мой кулак. Очень жаль…

— Ой!!! – орал Курочкин, но уже за дверью.

Некрасиво? Зато эффективно.

Скинул куртку на бархатный пуф у входа, забрал из рук Люси швабру и стёр эти несчастные алые капли, глаз с которых она не сводила.