Книга Сдавайся, это любовь…, страница 90 – Евсения Медведева

Какого черта, Чибисов? Неужели ты настолько встрял в эту чертовку, что уже, как малолетка, любуешься тем, как она спит?

Настолько…

Именно поэтому я встал и пошёл готовить завтрак, решив дать ей поспать ещё чуть-чуть. А когда, ожидая доставку из супермаркета, меня в темечко ударила мысль, что я даже её номера телефона не знаю, башню порывом сорвало. Разбудил Монина, который сегодня должен был дежурить, и заставил найти о моём Люське все, что можно, и даже то, чего нельзя. И успокоился, только когда друг прислал мне долгожданную комбинацию цифр, думая, что уже никуда она от меня не денется.

И вот теперь, я тупо смотрю на экран своего телефона, смирившись с тем, насколько я был неправ. Выучил эти бездушные цифры наизусть, но толку? Она просто не брала трубку!

Всего три часа! Мать твою, три часа меня не было рядом. Что, блядь, могло произойти?

Но… Как ни странно, моё утреннее предчувствие и беспокойство весьма конкретно подсказывали, да нет… они просто ОРАЛИ, что именно с ней произошло. Вернее – КТО!

Гипнотизировал часы, подгоняя стрелку к нужному отрезку времени, чтобы сорваться и найти мою хулиганку. Ладно… Сейчас нельзя совершать резких движений. Весь участок и так на ушах стоит из-за взрыва. Даже Гвоздь вместо классического армянского коньяка глушит корвалол в своем кабинетике, не рискуя отойти от телефона, ожидая проверку в любую минуту. Это ж терроризм. Самый настоящий! Где это видано, чтобы машину сотрудника полиции подрывали на территории участка, да ещё через дорогу от здания областной прокуратуры? За такое его не то что по головке не погладят, пусть молится, чтобы пинка не дали.

Придурок кирзовый. Он все звонит мне, пытается узнать версии, чтобы было что рапортовать. Думает, что я сейчас жопу порву, но найду гада! Ан нет… Пусть свой геморрой напряжет, будет знать, как ублюдков в начальники ставить.

А это был он… К бабке не ходи. Припугнуть решил, тюфяк майористый. Вот только я не то что не из пугливых, я ещё и не из скорострелов. Обожаю растягивать удовольствие. Вот и сейчас, вместо того чтобы носиться, как ошпаренный, терпеливо жду, когда заберут мою пострадавшую малышку в автобольничку.

Зря ты, Бяша, «бибику» мою изуродовал, потому что уж теперь я знаю точно, что ты трус. Взрыв-то был каким-то детским, почти игрушечным, чуть сильнее новогодней петарды. Вспыхнул бензобак, но очаг потушили быстро, поэтому уже через пару недель и следа не останется от его подлости. Ну и, наконец, меня в машине не было… Он настолько ссыкливый, что дождался, когда я войду в здание, и только тогда бабахнул взрыв. Даже стекла кабинетов не посыпались! Эх… Не умеет он пугать. Ладно, научу…

— Ой, Кирилл, жалко, конечно, твою тачку, – Баранов вошёл в кабинет с маленькой чашечкой кофе. В глаза не смотрел, просто петлял мимо рабочих столов, направляясь к окну, откуда был виден задний двор служебной парковки, залитый пеной и чёрными разводами сажи. Не вытерпел Бяша, сам пришел. Трус. Глупый и нетерпеливый трус. – Пробег какой был?

— Не помню, – отложил телефон и откатился на кресле, чтобы рассмотреть этого ублюдка лучше. Предчувствие, мать его… Предчувствие! – Всё равно менять хотел, поэтому не убивайся ты так сильно, майор. А хочешь, я тебе её продам по-братски? Работы там на пару недель, и вновь на её безупречной полировке заиграет солнышко.