Книга Табу, страница 121 – Евсения Медведева

Кошка…

Догонять ее просто не было смысла. Они никогда не подпустит, пока сама этого не захочет. Даже если я найду место, где она снимает квартиру, то, вернувшись через сутки, просто не найду её там. Поэтому, записав номер маршрутки, отправился в город.

Телефон просто не умолкал. До меня не пытались дозвониться, пожалуй, только ленивые.

— Говори, только быстро, у меня дел полно, – рявкнул в трубку, стараясь напугать Сизова.

— Моисеева взорвали, – выдохнул тот и отключился, оставив меня в кипе выдуманных срочных дел и жалости к самому себе…

Ветер, пролетая между опушившихся молодой листвой деревьев, завывал так сильно, что хотелось закрыть уши от монотонно-ужасающего у-у-у…  Угнетающая атмосфера  зависла в воздухе подобно толстой и неповоротливой грозовой туче, застрявшей меж высоких горных пиков. Никто не решался пошевелиться, нарушить напряженную тишину или попросту вмешаться, чтобы остановить происходящее немое безумие. Страх и шок сковал взрослых мужчин. Они впервые за долгое время ощутили себя уязвлёнными. Осознали, что хрупкая оболочка купола, сотканная из уверенности в собственной безопасности, рухнула. Трещина медленно поползла по прозрачной поверхности, заставляя очнуться от многолетнего сна. Все, включая меня, вздрогнули, на миг, выпустив собственные страхи наружу.

— Ты хоть понимаешь, что я чуть умом не тронулся? – Сизов уже хрипел, но я наслаждался напрягшейся шеей, выпуклыми венами и посиневшей кожей его лица, сжимая пальцы все крепче и крепче. Все, что хотелось в этот момент – задушить этого мастера краткости.

— Я научу тебя говорить по делу, драматург х*ев!

Чуть под землю не провалился, услышав новость, преподнесенную гуру тактичности. В голове тут же зароились возможные варианты развития дальнейших событий, но все они заканчивались одним емким и ужасным словом – война. Я складывал предположения, делил ответственность, вычитал исключения, умножал потери, был готов извлечь квадратный корень из этой оказии, но итог все равно получался один. Война.

За много лет на службе у Моисея я видел многое, познал горе, познакомился со смертью, безнаказанностью, дуростью и прочими уродливыми качествами человечества. Научили отвечать за слова, научился спрашивать за обещания, но так и не привык к поражениям. А взрыв Моисеева – это и мое поражение тоже! И злился больше на себя, чем на Сизова, не просто злился, а выть хотелось от разочарования. За то, что забыл, в каком мире живу, на кого работаю, запамятовал, каким образом здесь решаются проблемы. Придурок!

— Отпусти, Лазарь! Вы что тут устроили, придурки?

То, что это был рёв Наскалова, я не сомневался, но, несмотря на это не мог остановиться. Моя злость закипала подобно лаве вулкана. Внутри все шипело и взрывалось, так и, норовя затопить все вокруг, а уши закладывало от бешеного биения сердца.

Все в последние дни шло не так, как было спланировано и намечено. Я мотылялся подобно собачьему дерьму в проруби, за которое все уже давно решено. Почва под ногами потеряла твердость и раскачивалась, как канатка на горном перевале.

— Это мы любовь так выражаем, Босс, – Буба, все это время вальяжно покачивающийся у мохнатой ели, вовремя среагировал, поймав заваливающегося Сизова. – Или как там тебя теперь называть?