Книга Табу, страница 201 – Евсения Медведева

— Мечтаю, – кивнул Олег и повернулся к мне, впервые посмотрев на меня открыто. – Вот только не жгу мосты ради…

— Ты её не получишь, – отпил из пыльной чашки, ощущая поскрипывание на зубах. – Ни ты, ни кто-либо другой.

— А с чего ты взял, что мне это нужно?

— Ни с чего, просто предупреждаю, так сказать, увожу разговор от бессмысленности. Поэтому давай поговорим открыто о том, что ещё можно изменить.

Олег взял кружку, выпил горячий кофе залпом, закурил и сел напротив.

— Я рассказывал тебе, как умерли мои брат и мама?

— Нет.

— Они пострадали из-за родного человека. Он сдал их. Бросил. Прижали тогда папеньку за яйца, промотал общак в столичном казино и спрятался. А они пришли. Они не могли не прийти, спалили нашу комнату, даже не задумываясь. А папенька выплыл. Разбогател и жить стал дальше, не вспоминая ни о сыне, ни о подлости, что грузом висела на шее. Да, я убил. Порезал на кусочки, а потом спалил. Ко всем чертям. За предательство. За то, что оставил, не защитил.

Сказал и выдохнул. С облегчением. Протяжно так, громко. Выговорился, а глаза заблестели непролитыми слезами и горечью воспоминаний.

— Так вот я сейчас думаю – кто из вас больше страдает? Ты, разрушивший свою жизнь из-за дочери предателя или она, доверившаяся «коту в мешке».

Я молчал, переваривая полученную информацию, а Олег молчал, потому что мысли мои читал, затем крякнул и растянулся в улыбке.

— Отпустил, да, Серёженька? Свободу ей выбил. Отправил, небось, подальше, где и искать не станут.

Этим Олег мне и нравился, беседовать было с ним одно удовольствие. Сам спрашивал, сам на вопросы отвечал, сканировал хлеще рентгена. Видел, чувствовал.

— Придурок ты, Лазарь. В деле профи. Ты знаешь, что я так на тебя ничего и не нарыл? И архив в тюрьме спалил, и «центр» промолчал. Если б ты не появился, то не нашел бы тебя ещё очень долго. Вот только… Только неясно мне, какого хера ты припёрся? Не испугался, нееее. Ты никого не боишься, даже смерти. Тут что-то другое.

— Это Честнов, – прохрипел я. – Валерий Геннадьевич, известный нам, как Честный.

— Губернатор? – лицо Олега вытянулось, а руки сами потянулись к пачке за новой порцией никотина.

— Да. И Костя, и всё его окружение работало на него. Они три года раскачивали Моисея, пол из-под него выбивали. Надо признаться, получалось у него неплохо. Не торопился, действовал медленно, но решительно. А потом появился ты, Олеженька, – передразнил я его и допил холодный кофе. – Это он.

— И факты есть?

— Есть, но мало. Не сбросить с наскока. Можно, конечно, пойти другим путем, привычным, тогда, где гарантия, что на этом всё закончится?

— И что делать?

— Думать надо, Олег. Думать и начать разработку. Светлане Леонидовне сам расскажешь?

— Естественно, потому что у неё аллергия на живых трупов, – Олег улыбнулся, откинулся на стул, закинув руки за голову. – Расскажешь, где прятался?

— Нет. Расскажешь, как такой красавчик, как я сдох? Надеюсь, красиво?

— Нет. А телефончик черканешь?

— Подумаю, – бросил на стол коробку с новым телефоном. – Только давай без слезливых смс, договорились?

— Вали, Лазарь. И помни, что кроме тебя в неё больше никто не верит. И это правда лишь потому, что она так думает. И переубедить её только у тебя получится. Поэтому проваливай, Лазарь. Живи. И дай пожить ей. Нормально. Забыв про отца-крысу, про мачеху, что сбежала и про мужа-ублюдка.