Книга Табу, страница 205 – Евсения Медведева

— Как ты? – выдавила я, не поднимая глаз. Боялась посмотреть. Но тишины, нависшей над нами, боялась еще больше. Откровенные нотки разочарования вспыхивали в вечерних сумерках, проникающих в кухню. Свет включить никто не решался, да и не нужно было.

— Нормально. Преподаю, квартиру купил недавно. Не такую шикарную, конечно, – Костя обвел взглядом светлую кухню, напичканную современной техникой. – Хорошо живу, Оксана. Спокойно.

— Ты молодец, Костя. Женат?

— Да, – он опустил голову и стал с остервенением резать кусок мяса. – Я обязательно тебя с ней познакомлю.

— Не надо, Костя, это не нужно ни тебе, ни ей.

— Да, возможно, – он закивал, не отрывая глаз от тарелки. – А тебе?

— Что мне?

— Тебе это нужно?

— Мне это нужно ещё меньше.

Аппетит куда-то испарился, я открыла окно, впуская посторонние звуки в кухню и закурила. Смотрела на пачку сигарет, украденную из ЕГО кармана. Оставалось меньше половины. А курила я только по утрам, поэтому было ровно семь дней, чтобы… чтобы бросить эту вредную привычку. Только решить осталось какую – курить или думать о нём.

— Ты как? – Костя словно напомнил о своем присутствии, потому что я уже и вовсе о нем забыла. Повернулась, взобравшись на подоконник, и стала внимательно изучать. Впервые. Открыто. Чтобы он видел. От поджарого мальчишеского тела не было и следа. Голубая футболка с не разглаженными заломами обтягивала явное пузико, открытые руки больше не волновали рельефами мышц, а тусклые, абсолютно безжизненные глаза, наводили тоску. Раньше видела в них грусть, цвет морской волны и романтику… как же это было волнующе. Теперь же глаза были скорее серыми, спрятанными в копне выгоревших ресниц, обрамленные белёсыми морщинками. От того Кости, что я рисовала по памяти, не осталось и следа.

Передо мной сидел отягощенный бытовыми проблемами мужчина. И одежда на нем смотрелась как-то нелепо, словно и не его была вовсе. Ему впору серая рубашка с отвисшими пуговицами, застиранные брюки со съехавшей стрелкой и коричневые сандалии, надетые прямо на носки.

— Прости, – засмущался он, достал из кармана очки и, водрузив их на нос, выдохнул, не скрывая облегчения.

— Почему сразу не надел?

— Не знаю. Вообще, все это нелепо как-то, – вдруг засмеялся он, выудил из кармана пачку сигарет и закурил, пуская по помещению кислый аромат дешевого табака, от которого Лазаря бы передёрнуло. – Глупо.

— Есть немного.

— Ты разочарована? – он с надеждой посмотрел на меня, а потом опустил голову, разглядывая свои носки, на которых еще блестел след от наклейки.

Новые. Поэтому и нелепо все. Приоделся, чтобы пыль в глаза пустить, чтобы спрятаться за новой футболкой, джинсами на размер меньше, чем стоило бы взять и молодежной кепкой, оставившей красный след на лбу.

— Да что я спрашиваю, это все очевидно. Мне стоило уйти, как только я заметил тебя в зале прилёта. Ты ничуть не изменилась, только взгляд стал жёстким каким-то.

Костя затушил сигарету в пепельнице и подошел вплотную.

— Я так долго ждал тебя, надеялся, что сбежишь от своего папаши. Ждал. Слышишь?

— Слышу, Костя, слышу. А мне снились твои глаза. Грустные голубые глаза.

— Ты не пришла, а я ждал.

— Я не смогла, с сестрой случилась беда.

— Какая?

— Я, Костя. Я с ней случилась. И любовь моя детская. Ведь не помчись я тогда сломя голову к тебе, все могло быть иначе.